Солунай едва перевела дух и собиралась наконец отползти в сторону, как вдруг дверь хлопнула, и Егор снова появился на крыльце.
– Дрянь, – пробормотал он себе под нос. – «Зеленоокая». Как же. Тварь зеленая.
Он убедился, что его болтливый товарищ уже ушел и быстро зашагал в сторону леса.
– Думаешь, он это про Вассу? Злится, что она уехала? – робко спросила Найка у Бануша.
– Что ты постоянно глупости говоришь! – шепотом возмутился он. – Не могла Васса просто так уехать. Она обязательно сказала кому-то. Врет этот Егор.
– Думаешь? – с сомнением протянула Солунай, а сама скрестила пальцы – хоть бы он был прав! Нельзя, чтобы хозяйка просто сбежала из гор. Неправильно это.
– Пошли за ним. Может, приведет нас к ней, – предложил Бануш и первым двинулся в ту же сторону, куда ушел охотник.
Следить за Егором в лесу оказалось просто. Он ни разу не обернулся, упрямо шел и шел куда-то в сторону приюта. За приют Солунай не волновалась – стороннему человеку туда так просто не добраться, её беспокоило, что Егор никак не ведет их к Вассе.
– Обожаю следить за людьми в заповеднике, – шепнул Бануш, к которому в лесу вернулось его прекрасное настроение, словно и не было убитых гаруд и пропавшей Вассы. – Топают так, что удивительно, как до сих пор Катенька не явилась, и ничего вокруг не видят.
– Катенька нас чует и не полезет, – возразила Солунай. – Но куда он идет?
– Да я без понятия, – отмахнулся Бануш. – Всё равно не дойдет, видишь ведь, на поляну яможоров забрел.
– Думаешь, обойти не сможет? – Солунай еще сомневалась. Всё-таки Егор был охотником. Разве они не все могут справиться с любыми безмозглыми природными тварями? Яможоры были именно такими. По сути являясь лишь желудком с пастью, яможор с самого рождения закапывался в землю и медленно напитывался тем, что дает почва. Но лишь до тех пор, пока в него не наступал зверь, птица или человек. Какого-нибудь зайца яможор мог выпить досуха за пару часов.
– Держи бутерброд, поглядим, – предложил Бануш, удобно расположившись у большого дерева. – Будет весело.
Солунай хмыкнула, но бутерброд взяла. Она проспорила, полагая, что Егор пройдет как минимум пять яможоров. Он же попал ногой уже во второго. Сочный чавкающий звук, похоже, напугал его до чертиков, хотя его преследователям было понятно, что сапоги яможор не прокусит и бояться особо нечего.
Охотник же запаниковал, стянул с плеча ружье и выстрелил. Судя по дикому воплю, попал себе в ногу. Солунай тихо захихикала, уткнувшись лбом в дерево.
Яможор зачавкал активнее, но ему всё равно пришлось выплюнуть добычу – тянуть кровь через дыру ему было не слишком удобно, да еще Егор дергал ногой и тыкал топором вокруг себя, чудом не попадая по многострадальной ноге.
Наконец, Егор вызволил пробитую ногу в сапоге из яможора и громко выругавшись, а потом для верности погрозив кулаком куда-то в ту сторону, куда он шел, похромал обратно.
– Не очень страшный охотник, – заключил Бануш.
– Дурак, – согласилась Солунай. – Но к Вассе он нас так и не привел.
– Может, она всё-таки уехала? Просто ненадолго? – Бануш с сомнением почесал нос. – Надо посоветоваться с директором.
– Ну уж нет, это ты сам тогда, – Солунай вздрогнула.
– Разумеется, – Бануш рассмеялся. – А тебе стоит его остерегаться.
18 глава. Голову с плеч!
На удивление директор даже не сказал ничего по поводу их отлучки. А когда Бануш заикнулся по поводу Вассы, заявил, что она взрослая и может сама решать, что ей делать.
– Если она взрослая, то чего он теперь ходит мрачнее тучи? – поделился Бануш сомнениями. – И я прямо уверен, что он её ищет. Просто нас пугать не хочет.
Про гаруд он тоже рассказал, но директор лишь отмахнулся.
«Знает, – поняла Солунай. – Знает про браконьера, про то, что он убивает в заповеднике. Может, это о нем он говорил с Еленой Васильевной. Но если так, то он же ранил болотника. А болота совсем рядом с приютом!»
За всеми этими беспокойствами времени страдать от любви или остерегаться директора катастрофически не хватало. Солунай даже пару раз забывала надеть шарф, но его приносил Бануш и укоризненно качал головой.
Возможно, она бы и привыкла постоянно ходить в нем, если бы не беспокойство за Вассу, которое не давало ей спать. Даже охота на феечек не принесла успокоения. Самую красивую белую Солунай в бутылке поставила в опустевшей каморке Вассы и поняла, что её царапало все эти дни.
Она бегом бросилась в кабинет директора.