– Кровь директора! – ахнул Бануш. – Там такая лужа осталась, убрать надо было! Катенька и так летом совершенно без тормозов, а если она эту кровь найдет, мы её по всему заповеднику ловить будем!
– Плевать, – хмуро ответила Солунай, отведя руку и глядя на грязный трогательно приоткрытый ротик полоза. Зубы у него уже были и острые. – Своих она не тронет, а остальных мне теперь уже не жалко.
От потери крови её уже немного качало, и живот снова заурчал. Как они перешли болото, она уже просто не помнила, просто прислонилась к стене приюта рядом с флигелем доктора и сползла на землю. Кажется, Бануш или Ырыс приносили ей воды и кусок пирога с жесткой курятиной. Возможно, она его даже жевала. Она не была в этом уверена.
Время тянулось мучительно долго, но дверь наконец хлопнула.
– Окаменение спало, залатать удалось, – сухо произнес Ганс. – Крови потеряно много, но восстановится. Вы, мелкие злыдни, тоже немало из него попили, его организм умеет восполнять кровь.
– Что это было? – Солунай разлепила губы, проигнорировав и «злыдней» и возмущенный вопль Бануша по этому поводу.
– Пуля, – Ганс пожевал губу. – Из ружья. В спину. Подойди, он хотел тебя видеть.
В Солунай всё всколыхнулось от этих слов, но друзья словно не понимали её чувств и потащились вслед за ней в флигель.
Директор выглядел плохо, осунулся, на лбу блестела испарина. Но он уже пытался полусидеть на подушках, хоть и морщился каждый раз, когда двигал корпусом. Дышал и вовсе поверхностно, чтобы лишний раз не тревожить рану.
– Стрелок… – Александр Николаевич шептал еле слышно, но для Солунай было достаточно. Все остальные же обступили кровать, будто это их он позвал поговорить!
– Стрелок Егор. Он всех убивал. Пытался… С ним двое. Пока не убийцы, но могут стать. Васса наверняка у него. Надо спасти…
– Так пусть Бануш спасает, – твердо произнес Ырыс и сжал кулаки. – А что? Зачарует их голосом и заберет Вассу.
Кажется, Александр Николаевич только сейчас понял, что они не одни в комнате. Он с таким удивлением посмотрел на Ырыса, словно заговорила табуретка. А может, и еще с большим. По правде говоря, его можно было понять. Ырыс вырос довольно спокойным парнем и молчуном. А уж в разговоры со взрослыми в приюте и вовсе никогда не лез. При своей мечтательной и шебутной сестре он был невидимкой.
– Вы не понимаете, – наконец произнес директор. – Бануш его убьет. А люди… они могут закрыть глаза на убийство человека человеком, они аплодируют убийству чудовищ людьми и чудовищами. Но наоборот…
Он закашлялся и некоторое время просидел с закрытыми глазами.
– Но он кусал воспитателей и меня тоже, и никого не убивал, – заметила Солунай, поймав сразу два благодарных взгляда – от Бануша и Ырыса, пусть и по разным причинам.
Директор снова открыл глаза.
– Это другое, – еле слышно прошептал он. – Бануш выпьет его досуха и уже никогда не станет прежним.
– А я, я что ли нет? – Солунай больше всего хотела спасти Вассу, но как же ей было обидно понимать, что её Александр Николаевич легко отправляет на встречу с безжалостным убийцей, заботясь больше о Бануше!
– Ты нет. – Солунай уже скорее угадывала слова, чем слышала. – Чем сильнее ты злишься, тем дольше окаменение. Через несколько месяцев или лет твое окаменение спадет, и его будут судить. Ты еще юна, и пройдет не так много лет. Но если его не остановить, он придет сюда.
– Мы сумеем его тут встретить, – воинственно произнес Ырыс.
Александр Николаевич даже не повернул головы.
– В соседнем поселке живет семья ваших друзей. Они были охотниками, вам это известно. А этот… не делает выбора между взрослыми и детьми, чудовищами и теми, кто просто не желает убивать их. А ты… ты не такая как мать. Ты справишься.
Солунай вздрогнула. О братьях, сестрах и родителях Ырыса и Жылдыс она не думала, конечно. Напрасно. Тут директор был прав.
– Не смейте её заставлять! – истерично крикнула Жылдыс и закрыла лицо руками. Сквозь ладони едва были слышны всхлипы. – Не смейте!
Она горько заплакала. Брат прижал её к груди и почти с ненавистью, так непривычно выглядевшей на его лице эмоцией, взглянул на директора.
Солунай приняла решение.
– Закройте глаза, – приказала она. Никто ничего не спросил, не начал спорить. Так приятно чувствовать свою силу! Запустив пальцы в волосы, Солунай с наслаждением расправила змей, которые зашипели и загомонили, но тут же спрятались обратно в облако волос. Солунай подумала про Егора, едва не убившего Александроса. Про Вассу, которая много дней находится в плену у этого человечишки… Очки треснули и стекло осыпалось мелкой крошкой.