Кажется, Александрос ошибается, и окаменение может никогда не спасть. Ну и пусть же!
Солунай с нежностью посмотрела на тяжело дышащего директора и строго произнесла:
– Не смейте умирать! Когда я вернусь…
– Всё будет по-другому… – прошептал тот, держа глаза закрытыми.
В груди Солунай сильнее застучало сердце. Если это не признание, то что тогда? Теперь она точно могла свернуть горы и охотников, вернуть Вассу и вернуться сама. Потому что здесь её будут ждать.
Коснулась руки Ырыса, легко, чуть погладила. Извинение и просьба позаботиться обо всех. Он сумеет.
С остальными не прощалась, чтобы не расплескать кипевшую в глазах ненависть. Она вышла из приюта и пересекла двор, глядя прямо на яркое дневное солнце, чтобы никого нечаянно не встретить и не окаменить. А уже по болоту пошла быстрее. И не обернулась, когда позади раздался шорох, сообразив раньше, чем услышала окрик:
– Не оборачивайся только!
– Бануш-ш-ш, – прошипела она. – З-зачем?
– Дура ты всё-таки, – ответил тот. – А обратно как пойдешь? Наощупь? Доведу. И очки темные взял, у Ганса были. На всякий случай.
Не поворачиваясь, Солунай кивнула и пошла вперед, больше не обращая внимания на шаги позади. Потом это потом, об этом не думает тот, кто призван только карать. Убивать или нет… Она решит, когда увидит Вассу. Александрос хочет увидеть горгону, окаменяющую взглядом? Увидит не он, а охотник.
И Александрос ошибается. Она точно похожа на свою мать. Постарается быть похожей.
24 глава. Твари
Как и предполагали Никита с Пашей, Егор не до конца поверил им и приехал пораньше. Хороши бы они были, застань он их за спешными сборами вещей! Конечно, они подбадривали друг друга тем, что ничего Егор им не сделает, даже вздумай они уехать, но проверять почему-то не хотелось.
Никита на всякий случай выложил в соцсеть несколько фотографий окрестных гор и фотку с Егором, которую он щелкнул у машины вчера вечером. Подписал «Наш проводник Егор» и поставил геолокацию. Стало немного спокойнее. И в то же время тревожнее. Он сделал всё, чтобы в случае чего их нашли. А как теперь сделать так. Чтобы «случая чего» не было?
Егор заехал прямо на территорию гостиничного лагеря и успел покурить с одним из местных, пока Никита надевал сапоги.
– Я что-то совсем не хочу ехать, – в это время ныл Пашка, валяясь на кровати. – Может, скажешь, что у меня живот болит?
Но под взглядом Никиты всё-таки встал и оделся.
Егор завел мотор, едва они вышли из домика. Всю дорогу до поселка он что-то бормотал себе под нос, заставляя Никиту и Пашку с беспокойством переглядываться.
– Я вам покажу их настоящее лицо, покажу… кто здесь тварь. Твари они такие… – бормотал охотник, сжимая баранку и поворачивая чуть резче, чем требовалось.
Никита с трудом подавил острое желание двинуть сошедшего с ума Егора по голове чем-то тяжелым и бежать куда угодно, черт с ней с бронью, найдут где переночевать, лето же! И только мысль, что у него будет только один шанс, а бить ведущих машину людей хорошо получается только у героев боевиков, его останавливала.
Наконец, они подъехали к дому Егора и вышли их машины. Вдалеке пара ребятишек играли на дороге – свидетели не очень. Из дома даже не крикнуть – не услышит никто. Никита одернул себя, ну что за мысли! И зашел в дом. Егор зашел следом и запер дверь.
– Чтоб не сбежала, она шустрая дрянь, – пояснил он.
Никита вспомнил тушки странных птиц и его замутило. Кого еще предстоит увидеть?
Когда же Егор отпер каморку, сначала в темноте они не увидели ничего. И лишь когда Егор включил фонарь, луч света выхватил сначала руки и опушенную голову со спутанными черными волосами, потом ноги…
Девушка подняла голову и в её осунувшемся лице Никита узнал Вассу! Грязная, похудевшая, она выглядела откровенно плохо. А потом уже он увидел, что одна рука у неё прикована к крюку. В комнате был затхлый тяжелый воздух, и Никита отпрянул.
– Сбежать пыталась, – Егор заметил, как Никита смотрел на наручники. – Я же говорю, хитрая и шустрая дрянь. Уже почти расковыряла стену, ладно я заметил. Но сейчас нас тут много, так что покажу вам фокус.
Он отцепил наручник от крюка и волоком потащил Вассу на свет, в более просторную и чистую комнату. Впрочем, это только в сравнении с той каморкой.
– Смотрите! – с ухмылкой произнес Егор и вдруг со всей силы ударил скрючившуюся на полу девушку в живот. Горестно охнул Пашка, а Никита сжал кулаки так, что ногти оставили следы на ладони, но молчал. Смотрел не отрываясь. Еще удар, еще… А потом сапогом он наступил ей на лодыжку.