– Я тебе говорю, не отравлюсь, – отмахнулась Васса и без дополнительных предупреждений наклонилась к губам Солунай, змейки которой тотчас выскользнули из волос и начались тереться мордочками о лицо Вассы. Зрелище было отталкивающим и завораживающим одновременно.
«Похоже, меня угораздило влюбиться в самую популярную девчонку этого заповедника, – подумал Никита. – Они ведут себя… как обычные подростки. Дразнятся и смеются. И их Егор предлагал расстрелять как животных?»
Он вспомнил, как измученная Васса обещала ему, что Бануш его сожрет, и вздрогнул. Он не гордился своим поведением рядом с Егором, но сможет ли он объяснить это Солунай и другим? И когда он снова стал беспокоиться о том, что подумает Солунай?
Кажется, он запутался.
Тем временем Васса оторвалась от губ Солунай и помахала руками.
– Жива, здорова и довольна, – она подмигнула нахмуренному парню, имя которого Никита так пока и не узнал. – А теперь ты, слабое чудовище, выбирайся из кустов и веди нашего… гостя вперед. Ырыс, перестань корчить такие рожи, ты не Найка, я не окаменею. Лучше помоги ей, её один урод ранил. А мы с Жылдыс за вами потихоньку.
Похоже, этот Ырыс только сейчас понял, что повязка и бледное лицо Солунай не от усталости или чего-то еще. Он что-то с волнением ей сказал, а когда она коротко ответила, просто подхватил на руки.
– Ырыс, утопнешь же с таким сокровищем, – засмеялась Васса.
– Не утопнет, – заступилась за брата Жылдыс, с такой гордостью глядя на него, словно она сама подсказала ему так поступить. – Тут даже Марта ходила, а она раза в два больше весит, чем они оба.
Так и двинулись.
Никита иногда оборачивался и видел, как уверенно шагает Ырыс с прильнувшей к его плечу Солунай. Кажется, она заснула под это мерное укачивание. И это было хорошо, ей после ранения стоило поспать. Только почему-то Никита злился. Непонятно на кого и почему. Наверное, просто устал. День был слишком длинным по любым меркам.
Наконец, в дымке, идущей от болота, стало можно различить очертания приюта. Почему-то он полагал, что это будет большой сарай или изба, ну что можно построить в центре огромного леса? И уж точно он не ожидал увидеть нечто, скорее напоминающее скалу, в которой вырезаны ступени, застеклены окна и имеются надстроенные из камня две башни. Да на этой скале даже росли деревья, среди которых играли дети! Он присмотрелся и обнаружил, что только крыши башен покрыты чем-то вроде черепицы, и на одной из них сидит крылатое существо. Подойдя ближе к частоколу из неочищенных кедровых стволов, Никита сумел рассмотреть, что к крылатому существу лезет обычного вида русоголовая женщина, с трудом цепляясь руками за выступы камней.
– Ну как тебе наш приют, нравится? – ехидно усмехнулась догнавшая их Васса.
– Я думал… – он хотел объяснить, но махнул рукой. Васса и сама знает, что он думал.
– А что не так? – заинтересовался Бануш. – Я видел ваши дома. Издалека. Они почти такие же, просто меньше. Но так и нас больше, правильно? И у нас на крыше растут деревья, а у вас мох. Иногда.
– Его не пускают в поселок, – пояснила Васса. – Обидят еще.
– Это я кого угодно обижу, – моментально надулся Бануш.
– Или так, – согласилась Васса и нежно погладила его по голове. – Открывайте уже. Солунай надо к Гансу, а мне помыться и к Марте.
– А его куда? – Бануш ткнул пальцем в Никиту.
Васса сладко улыбнулась.
– У тебя же сейчас нет соседей? Вот и поживет у тебя.
– Я так и думал, – буркнул Бануш, не особо пытаясь спорить и пошел открывать ворота.
За воротами Никита понял, что дом-скала еще больше, чем ему казалось. Внизу притулилось деревянное строение с отдельным входом, и вот туда Ырыс понес спящую Солунай. Вассу же окружили высыпавшие из здания дети. Никита смотрел во все глаза. Только несколько из них немного отличались. Растянутые как у лягушки губы одного, острые уши другого… кто-то промчался мимо «на четырех костях» до того лохматый, что Никита не понял, животное это или чудовище. Дети отпустили Вассу и с веселым визгом ринулись за существом. Все вместе. Обычные и нет.
И вот сюда Егор собирался прийти с ружьями?
Внутри скала была больше похожа на здание с коридорами, дверями. Мимо не останавливаясь прошагала Васса, пробегали дети и подростки. Навстречу проковыляла сморщенная как печеная яблоко старушка, которая одинаково злобно посмотрела и на Никиту, и на Бануша. Не то, чтобы это успокаивало, но всё-таки.