– Ты её любишь? – спросил Никита.
– Я? – Бануш изумился вполне искренне. – Да не дай вода такого счастья. Она же моя сестричка, понимаешь? Я всё про неё знаю. А она про меня. И вообще, не уводи разговор. Вот я думаю, может, она как принцесса в книге, мечтала получить розу в подарок. А ты ей – курицу. Пфф! Курицу она не ела. Да зато сколько другого ела, тебе даже не снилось! Даже фею. Правда, на спор. Не стоило ее есть, если честно. Ядовитые они.
– Фею? – наконец ответил Никита, разом представив кого-то вроде Динь-Динь, исчезающую во рту горгоны. Бррр.
– Ой, ты же понятия не имеешь, как выглядят феи! – фыркнул Бануш. – Сейчас покажу.
Они как раз дошли до комнатки Бануша, где тот выделил гостю кровать, штаны и рубаху.
– Носи пока, а то издерешь свое, – равнодушно произнес он.
Никита удивился, но одежда ему мала не была. Похоже, её всю шили примерно одинаково, но оставляли тонкие шнурки, подтягивающие или распускающие ткань.
– А вот феи, – Бануш достал с полки банку. На первый взгляд феи напоминали злющих ос размером с пол ладони. Но при этом они мерцали в полумраке. А когда Бануш задернул шторы, стали светиться. – Руку не суй – можешь умереть от яда.
– Подожди, – Никита вспомнил, что его царапнуло. – А хлеб. Почему вы почти не едите хлеб. Его же можно купить!
– В приюте почти весь хлеб для воспитателей, они люди и без него не могут, – голос у Бануша стал такой беспечный, что Никита затаил дыхание, поняв, что ударил по больному. – Купить можно, конечно, но мы тут не на кладе сидим. Деньги добывает один директор. Из взрослых только он выходит из заповедника. А надо всех одевать, кормить, покупать лекарства. Я вот тоже считаю форменным безобразием то, что чудовища болеют простудой, гриппом и прочей человеческой пакостью. Я спать. И тебе советую.
Никита остался сидеть на кровати. Если Бануш заснул моментально, то Никита не мог сомкнуть глаз. Сначала захотелось есть. Потом он пожалел, что не сходил в кустики еще до болота. Выглянул в окно – было еще светло и рядом со скалой-приютом бегали дети.
Когда терпеть не было сил, он осторожно поднялся и вышел в коридор. У первого же попавшегося на глаза пацана – с виду почти нормального, если не считать мохнатые уши, он спросил, где тут туалет.
Дальше он шел уже бодрее, хотя мыслями то и дело возвращался к устройству туалета. Он его так и не понял. Унитазов он и не ждал, но куда это всё выводится, если снаружи чисто и ничем не пахнет? Он вспомнил про Виталика и содрогнулся. Буйная фантазия нарисовала совсем уж странных существ, от которых он с трудом отмахнулся. По той же лестнице он спустился до самого низа горы и пошел на ароматные запахи. Так он познакомился с Мартой.
Марта была необъятной, и теперь Никита понял, почему Ырыс был уверен, что пройдет через болото. Если Марта прошла…
– Охотник Солунай? – радушно поприветствовала его Марта.
Никита на всякий случай кивнул. Сказал бы, что он свой собственный охотник, но есть очень хотелось, да и в том, что он именно охотник он сомневался куда больше, чем в том, что он у Солунай. Не самое худшее описание. Не «тот самый смертник», например.
Марта положила ему полную тарелку похлебки и кусочек хлеба.
– Съедобно и для обычных людей, не переживай, – хохотнула она.
– Спасибо, – поблагодарил Никита и осторожно попробовал похлебку. Было горячо и неожиданно вкусно. Приятный и незнакомый аромат мешал установить, из чего еда, и Никита был ему благодарен.
– А кто сейчас ходит у вас в поселок за хлебом? – спросил он, чтобы хоть немного поддержать разговор с человеком, да еще для разнообразия не враждебно к нему настроенным.
– Никто, милый, – рассеянно ответила Марта. – Собирались близнецы, ты их видел, наверное. Но по дороге вас встретили и вернулись. А больше достаточно взрослых людей в приюте нет. Остальные или малышня, или чудовища. Ничего, Васса оправится и сходит.
– Подождите, – Никита растерялся. – А вы? А молодая воспитательница? И… я еще старушку видел, она старенькая, но бодрая на вид.
– Мы давно не можем покинуть приют, – туманно ответила Марта, лицо её стало более отстраненным, и Никита понял, что его вопросы снова завели на зыбкую почву. Похоже, тут не только вокруг приюта болота, но и в головах тоже.
Он скомкано попрощался и поблагодарил за ужин и вышел из кухни. Идти в комнату ему не хотелось, и он решил выбраться на улицу. Идти при этом пришлось за какой крошечной девчонкой, но она и правда вывела его на улицу.
Никита с тоской посмотрел на ворота, но не рискнул к ним даже подойти. Дорогу он не помнил, а шли они так долго, что рассчитывать на удачу было действительно глупо. Утонуть в болоте или заблудиться в лесу, где водятся жуткие твари, ему совсем не хотелось.