– Скажи это охотнику, машину которого пришлось убрать с дороги, чтобы туристы перестали задавать неприятные вопросы, – а это заговорил уже незнакомый мужчина.
– Вообще-то этот ваш… охотник пытался убить нашего директора, а потом и Солунай, – ответил Бануш. – И мы его не убили. Он еще вернется.
– Браконьер и убийца он, а не охотник, – пробурчала Солунай, закидывая рюкзак на плечи.
– Поэтому мы позволяем вам уйти, а не убиваем, – и этого мужчину Солунай не знала, а ружье в его руке навевало неприятные воспоминания.
– И, если я увижу вас рядом с моими детьми… – это явно мать близнецов. – То не посмотрю, что вы еще маленькие чудовища. Уходите и передайте им мое слово. Пусть возвращаются домой.
Солунай почувствовала, как под волосами заворочались змеи, учуявшие её ярость. К счастью, Бануш почувствовал её тоже, потому что схватил за руку и покачал головой.
– Мы уходим, – провозгласил он. – Пропустите.
И он силой повел Солунай за собой.
Уже на улице змеи вырвались из-под волос, заставляя собравшуюся толпу отступить. На них не нападали и даже ничего не кричали. Но в полном молчании провожали вплоть до границ поселка.
– Почему так? – зло пробормотала Солунай, когда они скрылись с глаз людей. – Он же обещал, что теперь всё будет по-другому. О чем это тогда вообще?
Бануш лишь покачал головой.
– Если честно, я не верю, что он имел ввиду что-то хорошее, – осторожно признался он. – Хорошее ведь легко можно рассказать, ты согласна?
– А я верю! – упрямо ответила Солунай. Дорога обратно была куда мрачнее, чем туда. Большую часть пути они молчали, лишь по очереди неся тяжелый рюкзак. Каждый думал о своем и делиться не собирался.
А в приюте стало только хуже. Они отнесли продукты Марте, где как раз сидела Айару и перебирала ягоды, принесенные из леса малышней. Не то, чтобы они ждали утешений, уж точно не от Айару, но она подтвердила то, во что верить вовсе не хотелось.
– Конечно, – сухие темные пальцы мелькали вместе с сизыми ягодами, похожими на вытянутые бусины. – Жылдыс и Ырысу давно пора вернуться к семье. Лес их вырастил, лес и отпустит. Взрослым людям тут не место. Даже чудовища иногда уходят, а уж люди должны все уходить. Разве вы забыли Ёлёнчи, Байану, Эзена? Они были немногим старше близнецов и давно ушли. И эти уйдут. Людям в приюте не место.
– Что-то ты не уходишь, Айару, – Солунай присела рядом и подтянула к себе тяжелую корзину с черемшой.
Надо же, малышня уже выросла, теперь кто-то другой ходит за черемшой и жимолостью, а она даже не заметила! Скоро и фей будет ловить новое поколение и, может, еще ловчее, чем они с Банушем. Стало грустно. Пальцы же привычно начали чистить дикий чеснок. Марте старались помогать все свободные руки. Кормить весь приют тяжело.
– Я говорю про выросших детей, глупая ты Найка, змеиная у тебя голова, только шипишь и не думаешь, – привычно обругала её старуха. – Мы не можем отсюда уйти. Да и не хотим. Но в первую очередь не можем.
– Это еще почему? – Солунай замерла. Бануш рядом тоже весь вытянулся. Неужели он тоже что-то не знал? Вот уж новости!
– Да мертвые мы, – равнодушно ответила Айару. – Все, кроме директора, успокой Дьяайык его душу.
– Это как? – любопытная Солунай украдкой коснулась руки старухи, но Бануш на это только глаза закатил. Ну правильно, сколько Айару таскала его за уши – и ни счесть! И руки у неё теплые были.
– Внутри умерли, – пояснила Айару. – Высохли, сгнили. Кому как не повезло. И снаружи такой человек долго не живет. Фрица нашего петля на ближайшем дереве ждала, он потому из своего флигелька носа не кажет – только ближе к воротам, как руки сами к веревке тянутся. Сколько он вас, мелких тварей, спасает от болезней и ушибов, всё перед своим богом грехи замаливает.
Айару сплюнула.
– Глухой у него бог, наши бы давно услышали.
Солунай давно перестала разбирать черемшу, а Бануш только глазами хлопал.
– Марта наша горемычная топиться шла, реки испугалась, болото не взяло. Вышла сюда, тут и осталась. Голод был в войну, последнее соседским детишкам отдала и в лес ушла. Говорит, будто за черемшой шла, чтобы накопать луковиц. Только я тот день как вчера помню, зима это была и лютая. Я здесь раньше всех появилась, всех помню. И тех, кто не выдержал, ушел и умер. И тех, кто остался. Когда я пришла, чудовищ еще мало было, да директор один кое-как справлялся.
– Какой директор, наш? – глупо спросила Солунай.
– А то чей же, – усмехнулась Айару. – Был еще один старик, но я его всего пару раз видела, а потом он тоже ушел. Амыр говорил, это прошлый директор был. Ну я что, я во все верю.