– Но… но ты говорила, что Александр Николаевич совсем молоденьким был, когда меня нашел, – голос у Солунай задрожал.
Айару цепко оглядела её с ног до взвившихся над головой змей.
– И ты во все верь, – усмехнулась она и снова вернулась к ягодам.
Пальцы мелькали быстро-быстро, а сама Айару бормотала себе под нос какую-то присказку, не иначе как на здоровье.
– Пойдем, Найка, – Бануш насильно поднял её со скамьи. – Пойдем. Если ты всю черемшу так измочалишь, пользы не будет.
– Как так? – они только вышли из кухни, как Солунай прорвало. – Это сколько ему лет, если Ганс и Марта тут с войны, а он еще раньше был?
– Я не знаю, Най, – Бануш развел руками. – Я удивлен не меньше тебя. И это я еще не видел коллекции голов, о которой ты рассказывала.
– Точно, коллекция голов! – Найка решительно двинулась по коридору. – Я поговорю с ними!
По дороге им попался Никита, который открыл было рот что-то сказать, но Солунай дернула головой, мол, не сейчас, и он отошел в сторону.
На двери в башню, как и прежде, висел замок. Но сейчас Солунай это не смущало. В конце концов, она же чудовище или как? Силы как у Вассы у неё нет, но она умеет ходить сквозняками и горными тропами, да и Бануш тоже. Ей просто нужно найти этот путь.
– Через окно и по стене, – подсказал Бануш. – Только я первый.
Пришлось уступить.
Сейчас Солунай поражалась тому, что не видела башню раньше. Они же столько раз с Банушем сидели на крыше и прятались тут от Айару! Но такая магия людей, чудовищам не понять.
В имеющееся узкое окно Бануш тоже полез первым. Когда Солунай протиснулась за ним, он стоял в центре комнаты с плотно зажмуренными глазами. Солунай достала фонарик и осветила пространство. Раздались возмущенные голоса.
– Всё нормально, безопасно, – выдохнула Солунай, увидев маму в очках. Не то, чтобы она представляла, как Мерпесса может от них избавиться, но рисковать другом не хотелось.
– А это мой племянничек, да? – восхитилась сирена. – Жаль, мы не сожрали тебя маленьким, мальчик.
– Тоже рад вас видеть, тетя, – на лице Бануша не дрогнуло ни мускула, и Солунай в который раз порадовалась, что не стала скрывать от него правду. Какой бы она не была.
– Кето, детка, – Мерпесса улыбнулась. – Почему ты здесь с ним? А как же Александрос?
– Я как раз по поводу Александроса, мама, – Солунай решила игнорировать разболтавшиеся головы. – Тут так много голов чудовищ, неужели их всех добыл он сам?
– Насколько я знаю, на самом верху три или четыре ряда – коллекция прежнего директора приюта, – Мерпесса поморщилась. – Но там реально неприятные личности, поверь мне. Вот Минотавр, зачем он тут? Без тела он просто бык и не самый приятный собеседник, кстати.
Солунай вдохнула и выдохнула. Всё-таки она права. Головы и приют как-то связаны.
– Эта коллекция и наш приют как-то связаны? – а ведь Бануш давно не лазил у неё в голове! Видимо, он просто думал также.
– Разумеется связаны, – голос был незнакомым, Солунай обернулась и увидела странную девушку, которую не заметила в прошлый раз. Узкие жабьи губы были едва заметны на остром лице, волосы были белыми и облегали голову точно шлем. И глаза без радужки, выпуклые и беспрестанно двигающиеся.
– Белая дева, – восторженно произнес Бануш. – Разве вы не призрак, который утаскивает людей?
– Я никогда не была призраком и девушкой из глупой легенды я тоже не была, – раздраженно ответила голова. – Но я прокляла этого охотника, который испоганил нутро мира своими убийствами. Я закляла его, что он больше никогда не сможет убить чудовище по-настоящему, не испытывая всего страха и боли. Я прокляла его руку, что она будет топором, но не сможет держать настоящий топор. Я прокляла его, что его жертвы всегда будут с ним, пока он не найдет способ обрести покой. Я прокляла его вечной жизнью. И что вы думаете?
– Начинается, – пробормотала сирена, но Солунай и Бануш не обратили никакого внимания. Они слушали.
– Он пролез сюда, в самую суть мира, где чудовища могли найти утешение и приют, и начал создавать здесь вот это здание. У него же была вечность, понимаете? А еще он привык, привык к боли и страху. Он убивал и наслаждался этими ощущениями. Ведь другие за сотни лет ему пресытились. В это место приюта попадали чудовища, но не росли сами по себе в лесу, где выживали бы только сильнейшие, а оказывались у этого человека, мне не хватает духу назвать его даже чудовищем. Он растил их, пока их внешний вид и способности не открывались наиболее удачным образом и пополнял коллекцию.