Сидит царь Берендей, думу грустную думает: то ли край наступил, то ли не край.
Только взалела зорька на небе, как сошлись войска в сече новой. И бились они так жестоко, что вода в реке течь перестала. А люди — те не железные, да и не стало их вовсе. Оглянулся царь Берендей и видит — бьется вокруг него кольцом дружина верная да хоробрая, сыны его милые, мужики окрестные, а более никого и нету. Оглянулся царь Берендей и видит — лежит его войско, злыми врагами порубленное, а у хана Бодая все новые да свежие ордынцы взамен павших встают. И понял царь Берендей, что край наступил. Достал он тогда волшебный свисток, встал на восход лицом и свистнул.
Как раздался тут рык неслыханный, да три раза по царству прокатился, аж ордынцы и присели. Появилась вдруг, откуда ни возьмись, медведица страшенная — росту огромного, виду ужасного, пасть размером в гору, лапы что дубы вековые, да как набросится на войско ханское. Одной лапой махнет, полвойска снесет, другой лапой махнет — всех вокруг убьет. Не снесли ордынцы страху жестокого, побежали прочь, а впереди всех — хан Бодай.
Остановилась медведица перед царем Берендеем и голову косматую низко склонила. Спрашивает ее царь:
— Аленушка, ты ли это, девица-лапушка, в облике страшном медвежьем землю Заповедную, землю русскую спасла?
Ничего не ответила медведица, только голову еще ниже склонила, да и исчезла, ровно ее и не было. Не могла она, сердечная, уж и по-человечьи молвить. Да только царь и без слов ее понял и ниже низкого склонился, а за ним и дружина его, и жена его с сыновьями, да крестьянами. Все царство Заповедное, да что там царство, вся земля русская Аленушке поклонилась.
Глянул окрест себя царь Берендей, да и затуманились его очи ясные. Лежит полцарства порублено, полцарства порушено, в полон угнано, с кем землю родную, словно избу спаленную, отстраивать, с кем от завистников оборонять, с кем песни петь? Да делать нечего, собрал царь Берендей всех, кто ходить умел, и впряглись они снова всем миром. Да так ладно и складно у них получилось, что уж и вскорости не узнать было царство Берендеево — почитай, лучше прежнего стало.
Да тут опять напасть страшная. Наступила по всей земле сушь великая, ни капельки, ни слезиночки с неба не проливается. Уж и старики молились, уж и старухи-ведухи колдовали, уж и сам царь-государь Берендей с супружницей своей Рогнедой достославной поклоны земные клал, а все без толку. Висит солнце ясное на небушке, а дождя нет. Земля закаменела, впору пахать, да боронить, да зерно в землю сажать, оглянуться не успеешь как на носу — зима. Думал царь, думал, а ничего ж таки не надумал, да и дал приказ — всем на пахотную работу выйти. Идут пахари по полю, люди и кони из сил выбиваются, а толку — шиш. День пашут вхолостую, другой, а земля — ровно камень придорожный. Видит царь — не одно так другое, а край наступил. Достал он свисток волшебный, встал на восход лицом и свистнул.
Как раздался тут рык неслыханный, да три раза по царству прокатился, аж все и присели. Появилась вдруг, откуда ни возьмись, медведица страшенная — росту огромного, виду ужасного, пасть размером в гору, лапы что дубы вековые, да как зачнет когтями землю воротить, что и плуга не надо. Вмиг вспахала, да проборонила. А потом встала на задние лапы, головой до небушка достала, да как дунет. Поднялся тут ветер страшенный, дубы к земле гнет, и принесло издалека тучи серые грозовые, влагою до краев напоенные. И пошел ливень, каких давненько не случалось, напоил землицу Берендееву, напитал. Тут уж и крестьяне не сплоховали — справили дело на славу, к урожаю богатому.
А медведица стала перед царем Берендеем и голову косматую низко склонила. Спрашивает ее царь:
— Аленушка, ты ли это, девица-лапушка, в облике страшном медвежьем землю Заповедную, вдругорядь землю русскую спасла?
Ничего не ответила медведица, только голову еще ниже склонила, да и исчезла, ровно ее и не было. Царь и без слов ее понял и ниже низкого склонился, а за ним и все царство Заповедное, да что там царство, вся земля русская Аленушке поклонилась.
Стали они жить-поживать, да добра наживать. Да видно, не все гладко да сладко было, потому как напало на царство горе-злосчастие, да нипочем отцепиться не желает. Пошли о ту пору дожди великие по всей земле русской, день ото дня не кончаются, деревни да города топят, людей без крова оставляют, и нет им конца да края. Остался по всему царству один Берендеев град, что на пригорке построен был, и сбежалось к нему народу видимо-невидимо. Всяк за стену спрятаться норовит, а вода буйная да черная снизу подступает. Вышел царь Берендей на сторожевую башню, оглянулся окрест и ахнул — лежит земля русская под водой, ровно море синее, ни лесов, ни лугов, ни домов — одна пустынь водяная. Понял царь, что край наступил, достал свисток волшебный, встал на восход лицом и свистнул.