Но этого не случалось. Когда же им давали застреленного грызуна песчанку, они впивались в него своими острыми зубами и, пытаясь отнять друг у друга добычу, поднимали сначала возню, а затем драку. К сожалению, несколько подросшие перевязки быстро одичали и жили своей собственной замкнутой жизнью.
Ну а теперь я расскажу о другом животном, долгое время жившем в моей квартире. В отличие от тонкого и юркого Трушки, он был невероятно толст и неуклюж. Звали его Мишкой.
Глава седьмая
БАЙБАК МИШКА
Герой рассказа принадлежал к роду сурков. Эти крупные грызуны, иной раз достигающие более шестнадцати килограммов веса, распространены в горных лугах и степях нашей Родины. Их у нас несколько видов. В отличие от большинства других сурков, байбаки — настоящие степные животные. В начале прошлого столетия они были широко распространены в черноземных степях юга страны, до Иртыша.
Однако изменение условий — распашка целинных степей — пагубно отразилось на их численности. На огромных пространствах былого распространения байбаки совершенно исчезли и ныне сохранились отдельными колониями кое-где на целинных участках степей Украины, по Дону, в низовьях Волги, на Южном Урале и в Казахстане.
Все сурки — зимнеспящие животные. Спячка у различных видов продолжается от шести и больше месяцев в году, причем даже в одних и тех же горных районах отдельные сурки засыпают на зиму не одновременно. В нижнем поясе гор они ложатся сравнительно рано, а в высокогорьях, где долго сохраняются зеленые сочные травы, несмотря на более суровый климат, засыпают значительно позже.
Вот сейчас я хочу рассказать об одном байбаке, прожившем в моей квартире несколько лет.
Мне хочется показать, что ровным и ласковым отношением к зверю можно достичь многого и дикое животное превратить в совершенно ручное. Байбак Мишка в этом отношении был ярким примером в моей практике.
— Какой он смешной, толстый — настоящий медвежонок. Эй, Мишка, Мишка! — в восторге кричали дети, когда, развязав заплечный мешок, я осторожно вытряхнул на пол молодого байбачонка.
Ослепленный ярким светом и оглушенный гомоном детских голосов, байбачонок окончательно растерялся. Он забился в угол комнаты и, встав на задние лапы, стал резко свистеть, показывая свои крупные желтые зубы.
Ребята окружили зверька, протягивая ему кто морковку, кто кусочек сахару: «Попробуй, Мишка, вкусно!» Но байбачонок продолжал показывать зубы и так угрожающе свистел, что никто не решался подойти к нему ближе.
Поза неуклюжего зверька выражала отвагу. Было ясно, что если это понадобится, он будет смело защищать свою бурую шкуру. В то же время байбачонок не казался злым. «Не трогайте меня, я боюсь вас всех», — казалось, говорили его маленькие черные и добрые глазки.
Домой я вынужден был доставить байбачонка в заплечном мешке, при переезде его давили и толкали в трамвае. И было видно, что зверек испуган и ужасно разобижен и тем, что ему пришлось просидеть больше часа в темном мешке, и тем бесцеремонным обращением, каким встретила его веселая детвора.
Я посоветовал оставить зверька в покое. Детские голоса затихли, и лишь несколько пар любопытных глаз издали наблюдали за байбачонком. А испуганный зверек все еще стоял в углу. Время от времени он издавал громкий отрывистый свист, вздрагивая всем своим толстым телом и вздергивая кверху мордочку. В этот момент он очень напоминал разобиженного, всхлипывающего ребенка. Так вспоминается мне появление Мишки у нас в доме. Кличка Мишка, метко данная детворой, так и осталась за байбачонком. Когда Мишка поселился у нас, он был еще очень мал, ему не было и года. Но за свою короткую жизнь он много видел.
Родился Мишка в глубокой норе, выкопанной его матерью. Над выходом из норы поднимался небольшой холмик, возвышаясь среди зеленой, не тронутой человеком целинной степи. В дневные часы Мишкина семья выходила наружу, чтобы погреться на солнце и полакомиться кореньями. В безоблачном небе пели жаворонки, колыхал травы душистый ветер, а на соседних холмиках-сурчинах появлялись другие байбаки, жившие в той же колонии.
Только вряд ли Мишка мог помнить эту пору своей жизни, тем более что продолжалась она недолго. Он был еще очень мал и глуп в тот роковой день, когда страшные, незнакомые звуки заставили семью байбаков забиться в дальний отнорок их глубокого подземного жилища. Глухой стук становился все громче и громче — и вдруг… в норе стало совсем светло.