Однажды, когда я плыл по реке на лодке, на меня налетела стайка голубых сорок. Я схватил ружье и выстрелил. Одна из сорок, раненная в крыло, неловко спланировала на песчаную косу и поскакала к ближайшему ивняку. Спешно причалив лодку, я кинулся за ней. Мне хотелось взять сороку живой. Но в тот момент, когда я догнал птицу и готов был схватить ее руками, она достигла спасительных ивовых порослей. Еще мгновение, и проворная птица, пользуясь своими цепкими ногами, взобралась на вершину ивы. Не щадя себя, я ринулся вперед. С ожесточением ломая сушняк и тряся гибкие ветви, я пытался стряхнуть птицу на землю. После долгих усилий мне наконец удалось это сделать. Но когда я бросился к месту падения птицы, она снова успела забраться на недоступную высоту.
«В воду стряхнуть», — мелькнуло у меня в голове. И спустя самое короткое время под моим натиском сорока переместилась на другой участок и скакала по ивам, нависшим над глубокой протокой. Я вскакивал то на один, то на другой стволик, пригибал вершину почти к самой воде, руками же бросал в сороку сухие сучья или тряс тонкие ветви. Вскоре напуганная птица переместилась на тонкие вершины и каким-то чудом удерживалась от падения в воду. Я уже торжествовал победу, как вдруг раздался предательский треск ветки, и вместо птицы я сам полетел в холодную воду.
Я не поймал сороку. Когда, весь в царапинах и ссадинах, я выжимал свою промокшую одежду, успокоившаяся бойкая птица, вертя своим голубым хвостом, продолжала перескакивать с ветки на ветку. Ружье было недалеко, и я мог добить сороку — мне нужна была и ее шкурка. Но эта мысль тогда даже не пришла мне в голову. Ведь сорока выдержала жестокую борьбу и вышла из нее победительницей. Раненое крыло подживет, и птица снова сможет летать.
«Надо отыскать гнездо с птенцами», — решил я, сталкивая с берега лодку. Мне казалось это совсем простым делом, сорок было много.
«Хоть бы одно гнездо найти», — мечтал я спустя неделю, без толку исколесив по лесным трущобам с сотню километров. В то время я и понятия не имел, что если удается найти одно гнездо, то можно найти их целый десяток. Позднее мне стало известно, что зимние и весенние стайки голубых сорок и в период размножения не теряют между собой связи. И если сороки не образуют колониальных гнездований, то отдельные пары обязательно гнездятся близко друг от друга и все зимнее общество заселяет один и тот же небольшой участок леса.
Побеспокойте у гнезда сороку — и на ее тревожный крик явится не только самец, а три-четыре сороки, гнездящиеся по соседству. Я не буду описывать, как я нашел первое гнездо голубой сороки, а лучше расскажу об одном интересном случае, происшедшем со мной на следующее лето.
В один душный дождливый день, какие нередки в Уссурийском крае, я нашел гнездо голубой сороки. Снизу я не мог выяснить, что в нем, и решил до него добраться. Гнездо помещалось не очень высоко, но залезть туда оказалось довольно трудно. Толстый и гладкий ствол монгольского дуба в нижней части был лишен сучьев и вследствие сырой погоды и мха, покрывающего его кору, оказался чрезвычайно скользким. Но там гнездо, мне необходимо было знать, что в нем, и я, сбросив с себя все, что могло мешать при лазанье, стал карабкаться по дереву. Это было тяжело, но я лез все выше и выше и через десяток минут уже опирался на крепкий сук. До гнезда оставалось, так сказать, рукой подать. Для этого нужно было крепко обхватить ствол обеими руками, сжать его коленями и приподняться несколько выше, и тогда гнездо будет на уровне моего лица. Все это я рассчитал и, отдохнув, приступил к выполнению намеченного плана. Вот я, обхватив ствол руками, медленно поднимаюсь и наконец достигаю гнезда, готов заглянуть в него. Однако в этот момент обе взрослые голубые сороки подлетают к моему лицу и безнаказанно дергают меня за волосы, больно клюют в щеку, в уши. Боясь за свои глаза, я жмурюсь, встряхиваю головой, пытаясь отогнать птиц, но ничего не могу поделать. Мне ясно, что если я хоть на мгновение отпущу руку, я тотчас же слечу на землю. С другой же стороны, пока я держусь обеими руками — я беззащитен. Сорока может делать с моим лицом что ей вздумается. И вот я медленно отступаю до сука, на который можно опереться ногой. Одновременно отступают и сороки. Они поднимаются выше в крону дерева и сзывают своих соседей. Тогда, пользуясь отсутствием птиц, я вновь повторяю свой прием, но на этот раз встречаю еще более сильное и смелое сопротивление со стороны хвостатых хозяев. Вокруг гнезда вертится уже не пара сорок, а штук восемь.