На берегу моря стояли три крохотных домика и маленькая чайхана под открытым небом. В ней мы частенько пили чай, наблюдая в то же время за стаями кормившихся по соседству гусей, стрепетов и других птиц. Помню, в тот день мое внимание привлекли крупные соколы-балобаны. Они охотились за водяными птицами. Как только в воздух поднимались утки или мелкие гуси-казарки, один из соколов, поднявшись выше стаи, со страшной быстротой бросался на свою добычу. Часто он промахивался, но иной раз ударял птицу задним когтем своих лап и, когда та перевертывалась в воздухе, схватывал ее и с трудом тащил тяжелую жертву в сторону.
Мне очень хотелось добыть сокола для своей коллекции, но они держались крайне осторожно и при моем приближении перемещались с места на место. Вот один хищник уселся на телеграфный столб у самых строений. Пользуясь этим, я подкрался к нему из-за домика и хотел уже поднять ружье и выстрелить, но вместо этого остановился как вкопанный. У самого человеческого жилья я увидел разгуливавшую на полной свободе великолепную краснозобую казарку. Она вела себя совсем так же, как домашняя птица. Не обращая внимания на стаи диких гусей, пасшихся неподалеку на прибрежных лугах, она держалась близ самых строений. Надо сказать, что я никогда не видел живой краснозобой казарки так близко.
Краснозобая казарка еще не попадала на пруды Московского зоопарка, и в моих глазах эта жемчужина среди пернатых нашей страны представляла несоизмеримую ценность. В тот же момент охота за соколами была забыта, и я, отыскав хозяина, попросил продать мне его ручную казарку. Но он заупрямился. Как я ни старался убедить его, приводя всевозможные доводы, как ни просил, предлагая за птицу значительную сумму, ничего не действовало на этого упрямца. «Зарежу, а не продам», — с сердцем заявил он наконец и, поймав казарку, скрылся с ней в дверях своего жилища. Конечно, я не мог примириться, что такая редкая птица будет зарезана из-за глупого каприза упрямого человека, но, с другой стороны, видел, что дальнейшая попытка разрешить вопрос мирным путем не приведет к желанным результатам. Не зная, что предпринять, на что решиться, я отыскал моего спутника и рассказал ему о случившемся.
— Отдаст, — успокоил меня приятель. — Ведь если он зарежет казарку, ему придется заплатить большой штраф. Будь уверен — он знает о постановлении, что ловить и стрелять дичь, когда она переживает такое тяжелое время, запрещено охотничьим законодательством. Ему надо об этом напомнить, а уж если он и тут заупрямится, то придется вызвать ближайшего объездчика и забрать птицу силой.
— Или сейчас же продавай казарку, или мы сами возьмем ее у тебя, — решительно заявил мой приятель вышедшему навстречу хозяину.
— Никакой казарки у меня нет, — ответил тот.
— Как нет, куда ты ее дел? — наступали на него мы оба.
— Нет, и только — я ее в море пустил, а если не веришь, сам смотреть можешь.
Мы воспользовались последними словами хозяина и в поисках птицы обыскали все пристройки и печку, поставленную на открытом воздухе, то есть положительно все, куда, по нашему мнению, было возможно спрятать живую птицу. Хозяин спокойно стоял в стороне и с усмешкой смотрел на нас.
Казарки нигде не было. Неужели он мог действительно выбросить ее в море? Но в таком случае она должна была находиться поблизости. Однако самый тщательный осмотр морского побережья и окрестностей не дал также никаких результатов. Краснозобая казарка как будто провалилась сквозь землю. Неудача так на меня подействовала, что я вдруг почувствовал сильную усталость. На протяжении четырех километров, отделявших нас от дома, ноги мои заплетались, я спотыкался, голова горела. Не приступ ли это столь характерной для этих мест тропической малярии? И действительно, добравшись до дому, я забрался на печку и почувствовал себя совершенно больным.
— Что вы расстраиваетесь? — с участием сказал мне хозяин — лесной объездчик. — Дело не пропащее, я сейчас все выясню и уверен, что казарка у нас будет.
— Макар, дорогой, — оживился я, — плати за казарку любые деньги, если не продаст, силой отними, но прими все меры, чтобы не упустить птицу.
— Ладно, сделаем, — с уверенностью сказал Макар и вышел из дому.
И действительно, несколько часов спустя казарка была доставлена нам. Она была найдена под перевернутым котлом, валявшимся во дворе ее хозяина.
Я торжествовал, но, конечно, ждал больших неприятностей и подготовился к самому решительному отпору. Рано утром на следующий день явился упрямый хозяин птицы.