В другой раз увидел на своем кресле ее колготки. Пригрозил натянуть их ей на голову.
— Чтоб дикаря сдалеку видать было! — кричал ей вслед.
Заметил губную помаду и лак на своем столе. Снова скандал.
Грязную обувь невестки выставлял из коридора во двор.
Никогда не садился за стол вместе с Зинкой. Либо до нее, либо после. Он не переносил запахов крема, красок, лака, туши и духов. Говорил, что она пахнет парфюмерной лавкой.
Увидев Зинку, вернувшуюся с работы, изумленно открыл рот:
— Это что? Ты где была? На работе? Вот так? Да у тебя, кроме лифчика, никакой одежи нет!
— Как так? — не поняла Зинка.
— Это что у тебя заместо юбки? Почему вся жопа наруже? Ты глянь, Настя! Ей юбка до пупка! Дальше все голиком! А кофта? Нет, ты покажись! Сплошная срамотища! Снаружи вырез до транды, а сзади две тесемки! Ты это что? Кто дозволил нагишом из дому выходить? Ты кто есть? За что нас срамишь? Теперь же скидывай эти шнурки! Не то накручу хвоста живо! Ишь бесстыжая! Перед кем заголяешься? Еще лопочешь, что на работе была! На какой? Видать, не зря конфеты носишь. Теперь понятно, за что их получаешь…
Зинка первые три года все уговаривала Егора уйти на квартиру. Но… К тому времени у них был маленький Женька. И Настя сама его растила, не желая слушать о яслях. Да и о продуктах, о кухне не заботились. У них было много свободного времени. Уйди они, пришлось бы самим делать все. А потому терпели.
Егор с Зинкой расписались, когда родился Женька. Оба события отметили буднично — бутылкой шампанского за ужином. Молодые сказали, что собирают деньги на машину, а потому избегают лишних трат.
Точно так же, тихо, незаметно, появилась в доме вторая невестка — Нина. Она встала тенью за спиной Андрея. Худая, маленькая, в брюках и рубашке. Ее Кузьма едва приметил.
— Кого ты там за спину прячешь? Ну-ка покажи! — Вытащил девчонку на свет и спросил: — Ты, детка, в каком классе учишься?
— Я уже работаю. Институт закончила, — услышал тихий голос.
— Ну, заходи, детка. Как же зовут тебя?
— Нина…
Почувствовал, как дрожит рука девчушки.
— Не боись. Я не кусаюсь. У нас в доме, конечно, не без собаки! Но теперь она на работе!
— Собака? А какая порода? — не поняла Нина, удивленно оглянувшись на Андрея.
— Порода? Клистоправ! — Кузьма заметил, как покраснел Андрей.
— Пап! Ну не надо так о Зине. Она нормальный человек. Я думаю, они с Ниной подружатся.
Но Нина не сблизилась со старшей невесткой. Тихая, немногословная, неприметная, она вместе с Андреем уходила на работу, с ним и возвращалась. Она работала конструктором на заводе и о своей профессии ничего не рассказывала.
Нина всегда одевалась одинаково. Менялись лишь расцветки рубашек и брюк. В них она была похожа на мальчишку-подростка, заблудившегося среди взрослых людей.
Она слушала всех молча. Очень редко смеялась. Ни за что не захотела сменить свою мальчуковую одежду на женскую. Не пользовалась косметикой, не выпивала, но курила.
Чтоб Кузьма не высмеивал ее, Нина курила за домом, во дворе. Прячась ото всех, кроме Андрея.
Вот тут-то однажды и увидел ее Кузьма. Подошел, присел рядом.
— Зачем крадучись смолишь? Коль куришь, дома можешь. На кухне иль в своей комнате. Беды большой нет…
И, оглядев невестку, спросил:
— Давно куришь?
— С первого курса. Есть хотелось. А сигареты глушили. Привыкла…
— Это дело твое, — вздохнул понимающе. Язык не повернулся сказать ей колкость. Нина жила слишком незаметно. Либо за руку с Андреем, либо следом за ним.
Самым громким появлением отметил свой приход в дом зять. Этот удивил и насмешил все семейство. Он ввалился в дом, громко стукнув входной дверью.
Стриженый толстяк. С бородой и в шортах, из которых выпирали жирные, волосатые ноги. Клетчатая рубашка на его груди и животе не сходилась.
— Эй! Кто в доме завалялся? Вали сюда шустрей! Покуда я еще тепленький тут стою! — заблажил необычно визгливым для его габаритов голосом.
На зов выглянул из зала Женька, едва научившийся ходить самостоятельно. Он серьезно посмотрел на незнакомого человека. Задумчиво залез пальцем в нос. И с удивлением разглядывал чужака, который по команде Оли стал разуваться.
Женька первым приметил крысиный хвостик-косичку на его затылке. Ни у кого из мужчин его семьи такой штуковины не имелось.
Женька был слишком мал для удивления. Он только начал познавать мир вокруг себя. Он хорошо знал имена своих близких, имел еще два десятка необходимых слов в запасе. Другие лишь запоминал, учился их произносить. Но, приметив косичку, громко рассмеялся. И, вытащив палец из носа, указал на хвостик и закричал громко: