Она услышала, как к ней спускается Мэл – за свою жизнь Элька научилась различать их походки: у Арса – осторожная, словно крадущаяся, у Мэла же тяжелая размеренная поступь. В том, что он один – она уверена, Арс уснул почти сразу после ужина.
– Почему ушла? – прозвучал голос за ее спиной, а на обнаженное плечо легла тяжелая шершавая ладонь мужчины.
– Мэл, скажи, – произнесла она, не поворачиваясь, – почему все так сложно? Я ведь действительно не знаю, что со мной творится. Раньше такого не было, а сейчас будто чувствую, что все могло бы быть иначе.
– Это пройдет. Ты вырастешь…
– И останусь здесь в одиночестве? Да? – Элька подскочила на ноги и повернулась к Мэлу, а на глазах выступили предательские слезы, которые она не смогла сдержать. – Что я буду делать одна, на целой планете? Ты об этом не подумал? – с раздражением в голосе крикнула она.
– Не зацикливайся сейчас. Возможно, сюда все же прилетят люди, – говорил он, пытаясь успокоить девушку.
Элька бросилась к нему, обнимая шею, уткнула лицо в его грудь. Да как он не поймет, что нет разницы, родной он или нет, если здесь все равно НИКОГО, кроме них троих, а сердце неосознанно выбирало именно этого мужчину?!
– Поцелуй меня. Один раз, – выговорила Элька сквозь душившие ее рыдания. Она почувствовала его напряжение, но не понимала, почему он так реагирует на ее слова. Неужели ему так претит мысль о близости с ней? Или дело в чем-то другом? – Представь, что я – это она.
– Элька… – застонал он, удерживая ее плечи двумя руками. – Ты – не она. Вы разные. Я не хочу ассоциировать тебя с твоей мамой. Черт побери, да что ты со мной делаешь?.. – Его лицо оказалось совсем близко, и она чувствовала дыхание, от которого сбивалось собственное. Эта первая в жизни влюбленность действовала на нее особенно, будоражила кровь, путала все мысли, которые теперь рвались, выстраивались в собственные цепочки умозаключений.
Она замерла в его руках, не шевелилась, чтобы только не спугнуть мужчину. Будь что будет!
– Ты правда хочешь узнать, как это происходит? – прошептал он, перебирая пальцами локоны девушки.
Она хотела. Боялась, но желала этого со страшной силой, которую не могла преодолеть. В животе вдруг потеплело, и по всему телу разлилось какое-то щемящее чувство, от которого стало неловко, и только прикосновение губ Мэла могло заглушить этот дискомфорт. Она кивнула головой и прикрыла глаза, дожидаясь его реакции.
А потом почувствовала его губы, они касались осторожно, несмело, словно он боялся показать свою слабость, боялся этой запретной любви, от которой ей и самой было не по себе. Но и менять ничего не хотелось. Это чувство было таким неожиданно-сладким, воздушным, ворвавшимся в однообразную жизнь радугой, украсившей ее существование совсем другими красками. Она приоткрыла рот, чувствуя, как любопытный язык Мэла проникает внутрь, и практически беззвучно застонала от упоительного ощущения, пронзившего яркой вспышкой все тело. Это было так здорово и приятно, что хотелось продлить этот миг как можно дольше, забыть о всех правилах приличия и просто парить в воздухе, как те летающие ящеры, что населяли эту планету.
Широкие ладони Мэла плавно легли на ее личико, зафиксировав голову так, что она не могла отвернуться. Поцелуй постепенно углублялся, становился настойчивым и более страстным. Элька гладила в ответ чуть колючие щеки мужчины и плакала от упоительного чувства радости и сожаления одновременно. Подушечками больших пальцев он стирал соленые капли со щек девушки, тут же зализывая влажные полосы, и снова возвращался к ее губам, словно не мог насытиться поцелуем.
Она вдруг поняла, что он сам хотел этого. Эта мысль заставила ее вздрогнуть. Сам хотел, но не делал! Потому что нельзя! А она спровоцировала его на поцелуй. Что же сейчас будет?..
Элька дернулась, чтобы вырваться, но Мэл и не стал ее удерживать, отпустил и теперь стоял тяжело дыша, только наблюдал за ней из-под нахмуренных бровей. Она же бросилась к кромке воды и опустилась на колени, не в силах повернуться и посмотреть на него. Губы все еще горели от ласк. Она понимала, что хотела бы продолжить начатое. Но не здесь и не сейчас.