– Включай нижние прожектора, – скомандовал мужчина, когда они вошли в узкое ущелье меж двух исполинов-гор.
– С горы сошел оползень! – сообщил второй, выполнив приказ. – Отправь еще раз поисковой сигнал.
– Они там, – указал на монитор старший. – Их флайер работает.
Они зависли над ущельем, а лучи фонарей обшаривали пространство под их аппаратом. Они медленно двигались над грязевым потоком, внизу виднелись камни и толстые стволы деревьев, выдернутых с корнями. Жуткая картина дополнялась периодически скатывающимися со склона булыжниками. Элька вскрикнула, увидев на изображении камер очертания флайера, тонущие во тьме. Летательный аппарат – такой же, на котором они прилетели – висел на обломке скалы, словно вот-вот должен был упасть в грязь, несущуюся потоком вместе с тоннами воды.
– Давай над ними. Придется спускаться на тросах. Внутри кто-то есть.
Из аварийного флайера вскоре достали напуганных до смерти детей. Напарник Мэла лежал в кресле – похоже, у него был поврежден позвоночник. Его поднимали особенно долго, используя специальное приспособления. Но самого Мэла здесь не было. Как выяснилось, когда мальчишки смогли говорить, он пытался отремонтировать поврежденный флайер и упал вниз, в поток.
Они сели ярдах в тридцати на каменной поверхности целой части скалы. Элька все недоумевала, почему это случилось именно сегодня, когда она узнала всю правду. Страшно и горько. Даже слез не осталось, только какое-то бессилие… Она вышла наружу, оглядываясь по сторонам. Где-то в грязевом потоке погиб тот единственный, кто мог сделать ее счастливой. Неужели, на этом все кончено, и она больше никогда не увидит Мэла?!
Отчаяние давило, разрывало ей сердце и легкие. Тяжело дыша, Элька упала на колени, дождь лился на нее потоком, костюм промок насквозь, но она не могла уйти с этого места. Хотелось спрыгнуть вниз, чтобы умереть там вместе со своим любимым. Какое шестое чувство заставило ее подняться, она не знала. Но интуиция вдруг настойчиво начала уговаривать пройти дальше, к краю. Она шагнула к обрыву и поняла, что внизу кто-то есть – свет молнии отразился от фликера на спине форменной куртки.
– Сюда, скорее! Он там! – крикнула она, подзывая остальных.
Она сложила руки и молилась, пока мужчины доставали застрявшее между камнями тело Мэла. В сознание вдруг пробился маленький лучик надежды. Когда-то лишь она позволяла ей жить в ожидании того, когда их найдут, что казалось чем-то невозможным. Так и сейчас она надеялась, что Мэл еще жив, и все будет хорошо.
– Он дышит, но потерял сознание. Похоже, его здорово встряхнула стихия, – раздался приглушенный голос спасателя. – Хоть бы дотянуть до госпиталя. Вылетаем…
Она держала Мэла за руку, чувствуя слабый пульс на запястье, как когда-то он держал ее. Все будет хорошо! Она в это верила. Пусть он сопротивляется своей судьбе, пусть считает, что она не сможет его простить. Но он ошибается, и она это докажет. Пусть только он живет…
***
Мэл пришел в себя в госпитале на постели. Сначала он не понял, как оказался здесь, в светлом помещении, где пахло медикаментами, а над ним висел монитор с показателями жизнедеятельности. Последнее, что он запомнил, как сорвался вниз, попав в поток грязи, потом резкий удар и темнота. Но главное оказалось не то, что его все же вытащили из той задницы. Главным было другое…
Рядом с ним сидела та, о ком он запрещал себе думать долгое время. Повзрослевшая, усталая, но все с тем же блеском в голубых глазах. Его любимая девочка, от которой он скоропостижно сбежал, считая, что так будет лучше для двоих. Заметив, что он очнулся, Элька повернулась, взяв его за руку, и прошептала:
– Даже не думай бросить меня. Я больше не позволю тебе это сделать!
– Я тебя люблю, – едва слышно произнес он, попытавшись улыбнуться. – Моя Элька… Моя девочка.
– Лежи, тебе нельзя подниматься. Врачи сказали, что это на несколько дней. Я пока побуду рядом.
– Решила меня воспитывать?
– Когда-то же нужно отдавать долги. Ты же сам как ребенок, а еще взрослый мужчина, называется. Как ты мог подумать, что ты мне не нужен?
– Теперь я так не думаю. Я больше не смогу без тебя. Прости меня, пожалуйста.