Лиловокисейная булькнула.
Инспектор вспомнил, что этот Сосик ходит с белым чемоданчиком-«дипломатом».
Бутылка дошла до паренька в очках, который тихонько сидел в какой-то неудобной, паучьей позе. Он передал бутылку, не приложившись.
— Не будь козлом, — посоветовал Сосик.
— Я вообще не пью, — отозвался паренек.
— Он не пьет, — подтвердила Дарья.
— Тогда что он тут делает? — удивился Сосик.
— И верно, — удивился в свою очередь парнишка, облегченно расставаясь с паучьей позой.
Он ушел тихо, не попрощавшись.
— Одной бабой стало меньше, — бросил Сосик.
Петельникову тоже захотелось сказать «и верно», встать на задние конечности, как положено человеку, и выйти вслед за очкастым. Но он был на работе, поэтому просматривал комнату, водя взглядом вдоль стен. Чемоданчик мог стоять где-нибудь в тенечке. Чемоданчик не стоял.
Ополовиненная бутылка «Наполеона» замкнула круг и вернулась к Сосику. Он взболтнул ее, определяя остаток, запрокинул и долго глотал в ждущей тишине, пока все не выпил. Когда он отер губы, гости крикнули «Ура!» и грянула музыка — мендельсоновский свадебный марш. Тут же в углу белым светом зажегся крупный металлический крест. В другом углу огненный блик осветил темную икону с поникшей богородицей. А в центре стены, на телевизоре забелел череп с горящими глазницами... Гости еще раз крикнули «Ура!».
Инспектор думал: никогда не расстается с белым чемоданчиком... Мода, привычка? Или носит в нем лихие деньги, оружие, драгоценности? Никогда не расстается, а сегодня расстался?
— Порванные колготки лучше всего штопать своими волосами, — сообщила подкравшаяся лиловокисейная.
Инспектор хотел расспросить о деталях штопки, но Сосик придвинулся к нему как-то сквозь Вику, словно ее и не было. Свет от ближайшей свечки пал на него широко — кафельное лицо, короткий нос, темные очки, черные волосы и тонкие губы, беспрерывно и незаметно дрожащие от лишь им ведомого холода.
— Ты — кто? — спросил Сосик, прошивая его темным блеском стекол.
— Инспектор уголовного розыска, — пошутил Петельников.
Кто-то засмеялся. Сильнее дрогнули губы у Сосика.
— Он изобретатель, — вмешалась лиловокисейная.
— Это Катин, — объяснила Дарья.
— А где ее муж? — усмехнулся Сосик.
Катя, которая обычно бывала вся в движении, лежала на животе и, подперев руками голову, уныло разглядывала надкушенный бутерброд. Встрепенувшись, она кокетливо спросила:
— А с другом нельзя?
— Тогда — целуйтесь! — приказал Сосик.
— Зачем? — испугалась Катя.
— Для доказательства.
— Целуйтесь! — закричал уже опьяневший парень в шелковой рубахе.
Катя испуганно села. Инспектор не стал ждать, опасаясь за ее нервы, — подсеменил на четвереньках и чмокнул в приоткрытые губы.
— Не такой уж я противный, — успел он пошутить.
Гости пьяно захлопали.
Чему учат работников милиции в специальных школах? Всему. Но всему не научишь. Например, не учат пить «из горла» коньяк «Наполеон» после преступника. Не учат целовать нелюбимую женщину.
Увидев, что к нему, чуть не вылезая из собственной кисеи, крадется лиловокисейная, Петельников решил выйти из комнаты — ноги жаждали прямоты.
Воздух в передней оказался свежим, без алкоголя и свечного дыма. А в кухне стояла светлынь, потому что за незанавешенным окном плыла белая ночь.
Петельников прошелся по коридорчику, разминая ноги. Теперь его занимала лишь одна мысль: как незаметно подступиться к Сосику? Или к этой Дарье. Но его глаза работали; привыкшие замечать незамечаемое, они вдруг увидели меж ящиков для обуви и трюмо полосу, светлую, как ночь за окном. Инспектор подошел.
Белый чемоданчик-«дипломат»...
Петельников облизал губы, на которых остался вкус импортного коньяка. Он знал, что заглянет в этот чертов «дипломат», хотя у него на это есть всего несколько секунд. Впрочем, может быть, и их нет.
Инспектор рывком вытащил чемоданчик, быстро прошел в туалет и заперся. Тихо. Он пошумнее спустил воду и взялся за «дипломат», который оказался удивительно легким. На замок Петельникову понадобился всего один момент. Крышка откинулась...
Чемоданчик был пуст. Ни денег, ни оружия, ни бриллиантов. Ничего. Только в углу свободно болтался засаленный блокнот. Инспектор распахнул его пластмассовую обложку. Фамилии и адреса, фамилии и адреса... И какие-то цифры, и какие-то знаки. Почти весь столистный блокнот был испещрен адресами, фамилиями и цифрами.
Петельников уже хотел его захлопнуть вспотевшими руками, как взгляд споткнулся на одной фамилии... «М. Ефременко». Не тот ли, не спортсмен ли Миша Ефременко, который продал чужой магнитофон и деньги потратил неизвестно куда? Инспектор побежал взглядом по блокнотным столбикам медленнее... «Новая 80 — 13». Где-то подобный адрес он видел. Живет кто-нибудь из знакомых? Остался в памяти от многолетней оперативной работы? Да нет, адрес он видел недавно, вот-вот...