— Я не помню своего расписания, — почти прошептала она.
— Телефончик...
— У нас нет телефона.
— Тогда возьми мой.
Инспектор протянул бумажку с цифрами и все-таки легонько поцеловал ее — так, на прощанье, в щечку.
2
Петельников глянул на часы.
По всем законам — государственным, биологическим, нравственным — ему следовало идти домой, ибо во дне рабочем восемь часов, организм его устал и работать на износ аморально... Но на последнем собрании он выплеснул речь о пользе профилактики, был пойман на слове и брошен в помощь инспекции по делам о несовершеннолетних. От дел уголовного розыска его никто не освободил.
Инспектор вздохнул и подошел к окну...
Там, за распахнутыми стеклами, был июнь. За стеной бушующего зеленью кустарника рдели по скверам цветы, ходили девушки в свободных летних одеждах, пахло землей, и белая ночь была готова щемяще высветлить город. Пришел июнь и в милицию. Откуда-то выполз хулиган, который на зиму пропадал, как вымерзал. Поступили плаксивые заявления девушек, тех, в свободных летних одеждах, в которых они сидели белыми ночами на отдаленных парковых скамейках. В бойких местах встали хитроватые старушки с охапками полевых цветов, рвать которые запрещено. Он сам вчера спугнул такую бабусю с корзиной «купальницы европейской», взращенной природой из какой-то желтой нежнейшей субстанции.
Стук в дверь вернул инспектора к столу.
— Меня послали к вам, — сказала женщина с порога.
Петельников кивнул на стул и тоже сел. Женщина расстегнула светлый, с перламутровым отливом плащ и сняла светлую, цвета белой ночи, шляпку. Следовало бы предложить ей раздеться, но уже восемь часов, впереди были хлопотные дела, да и домой хотелось.
— Я пришла по поводу сына, Вити Кундышева...
— На учете в детской комнате состоит?
— Нет-нет, но меня гложет беспокойство.
Инспектор сел поплотнее, отгоняя разъедающую мечту о домашнем вечере. Женщину не обокрали и не ударили, женщину гложет беспокойство. А такой разговор — надолго.
— Слушаю, — сказал Петельников с напускной энергией, чтобы окончательно развеять усталость.
— До девятого класса Витя учился почти на одни пятерки...
Она подалась к инспектору с той надеждой на понимание, которая вечно живет в матерях.
— Посещал спортивную секцию...
Ее светлое и еще молодое лицо, казалось, попрозрачнело от близких слез.
— Занимался музыкой, уже свободно играл сонату Грига...
Она стала мять шляпку цвета белой ночи.
— Победил на химической олимпиаде...
Из круглой шляпки, которую инспектор посчитал бы за французскую, она сделала что-то вроде пельменины.
— Все думали, что станет медалистом...
— Что он сделал? — перебил инспектор, спасая французскую шляпку.
— Ничего не сделал.
— Ну и слава богу.
— Вернее, сделал. Витя влюбился с нечеловеческой страстью...
— Поздравляю.
— С чем? — она выпустила-таки шляпку.
— Не часто влюбляются с нечеловеческой страстью.
— Но он влюбился в деньги!
— В деньги?
— Как заразная болезнь. У меня выпрашивает, у отца занимает, у младшего брата выманивает... Неделю красил оградки на кладбище. Охотится за бабушкиной пенсией...
Инспектор, сперва намеревавшийся объяснить, что она пришла не по адресу, слушал теперь внимательно. Парень влюбился не в девушку, не в учителя, не в книги, не в космонавта и даже не в спортивную команду...
— Верите ли, — почти со страхом сказала она, — Витя собирает по дворам бутылки и сдает. И это мальчик, играющий Грига.
Растревоженное лицо женщины удержало едкие слова Петельникова о том, что игравшему Грига подобало бы собирать не бутылки, а хотя бы майонезные баночки. Он записал домашний адрес, школу, имена родителей и место их работы. И когда ему показалось, что глаза женщины стали поспокойнее, спросил о главном:
— Зачем ему деньги?
— Не знаю.
— Как не знаете?
— Не говорит. Но все, что нужно, у него есть.
— Может быть, вино?
— Случается, но редко и чуть-чуть.
Инспектора больше бы насторожили деньги приносимые. Витя Кундышев уносил. Скорее всего, криминала тут не будет. Допустим, копит на путешествие, или дает в долг приятелю, или помогает человеку в беде, или, в конце концов, строит ракету... Но профилактика преступлений и заключается в том, чтобы не дошло до криминала.
— Чем он занимается после школы?
— Уроки наспех сделает и убежит.
— Куда?
— Не знаю, все молчком.