— Я скажу что — сопьешься.
— Батя каждый день поддает и не спился.
— Спился, Юра.
— Откуда вы знаете? Его не видели...
— Вижу. В квартире грязь и запустение. Сын бледен и хиловат. Сын выпивает. Сын совершил уголовное преступление на почве алкоголя.
— Не на почве.
Юра опять притих на стуле серым кроликом, догадавшись, что никакой победы не было. И сразу пропал интерес к разговору.
Теперь Петельникова не так беспокоила кража автомобильного колеса, как убежденный интерес парня к спиртному. У инспектора были в запасе десятки историй про алкоголиков. Но слова, слова... Он знал бессилье слов, бесед и нравоучений, — ребят воспитывают поступками, примером их надо воспитывать. Как там делали римляне...
— Юра, завтра вечером свободен?
— Ага.
— Я тебе покажу людей, которые начинали с рюмочки сухонького.
7
Леденцов проснулся. Жалюзи цедили непонятный свет — ночной ли, дневной ли... Будильник показывал два часа — ночи ли, дня ли... И он стал решать — сегодня еще сегодня или уже завтра? Но шумная жизнь на улице убедила, что он проспал с двенадцати ночи до двух дня.
Вчерашний случай инспектор выбросил из головы, как не стоящий внимания. Видимо, разругались приятели. Клетчаторубашечный получил нокаут, очухался и потихоньку, удалился. А Наташа не пришла. Что за нравы у студенток — назначить свидание и не прийти! Впрочем, могла прийти, увидеть драку, испугаться и убежать.
Леденцов вскочил, поднял жалюзи и пошлепал к трюмо. В нем он увидел мускулистый торс, накачанный почти ежедневными упражнениями, — вот только ноги тонковаты, надо поприседать со штангой; увидел белую кожу, которую не брало ни одно солнце, даже среднеазиатское, — рыжие сгорят, но не загорят; увидел почти красные, почти огненные волосы, которые вздыбились от подушки, — не голова, а пионерский костер, хоть картошку пеки; увидел светлое лицо с рассыпанными веснушками, коротким прямым носом и глазами светло-коричневыми — тоже рыжими; увидел короткие трусики, модные, по белому полю зеленый горошек... Инспектор недовольно переступил с ноги на ногу, ибо тип в трюмо ему не понравился. Цветаст, как женщина. Белое, красное, зеленое... Вот капитана Петельникова на ринге приятно смотреть — загорел, сух, черноволос. Леденцов скорчил рожу и сказал тому, в трюмо:
— Худая корова еще не газель.
Он вернулся в свою комнату и нажал кнопку магнитофона. Диско-ритм ворвался сильно и зовуще. Леденцов вздрогнул, словно его прошил озноб, постоял бездыханно, к чему-то готовясь, — и вдруг сорвался в непонятном танце, похожем сразу на гопак, вальс и бег с барьерами. Он метался, рыжея головой везде, одновременно, и казалось, что углы комнаты лижет огонь. Постепенно его танец выровнялся, слился с ритмом музыки и потек в стиле диско почти красиво, будь Леденцов в подобающей одежде.
Музыка истощилась. Инспектор схватил гантели. Длинный час он жал их, работал с эспандером, делал упражнения по системе йогов, стоял на голове, ходил по комнате на руках... И когда его кожа стала красной, как и волосы, он тяжело вздохнул и пошел в ванную — на руках...
Потом он ел в любимой кухне, сверяя свои действия с запиской, оставленной матерью:
«Сперва налей... Потом подогрей... Не забудь положить... А сверху посыпь...»
Леденцов допил кофе, вымыл за собой посуду, потуже запахнул мягкий халат и пошел к себе. И удивился — пятый час. Его выходной день безбожно иссякал. Он торопливо сел за стол и обозрел горы зарубежного детектива.
Доклад писался больше месяца. Почти все было прочитано, изучено и выписано. Перед ним лежал план главок, в которые уместится весь собранный материал. Он еще раз просмотрел их. «Сыщик — супермен». «Преступник — гнилозубый злодей». «Героиня — секс-бомба». «Трупы, кольты, доллары и виски». «Кого защищает супермен?»
Но чего-то не хватало, чего-то связующего и оригинального. Философской подкладки? Своего взгляда? Или сравнительного анализа? Леденцов вздохнул, открыл книгу и продолжил чтение.
«Бюстгальтер соскочил с нее, как кожура с банана.
— Я красивая, правда?
Он глянул на нее поверх дула револьвера:
— Как филиппинец в субботний вечер».
Инспектор задумался, не представляя, как выглядит филиппинец в субботний вечер...
В передней зазвонил телефон. Леденцов пошел, придерживая свободные полы халата. Звонит, разумеется, маман. Посыпал ли, посолил ли и поперчил ли...
— Я у трубки.
— Здравствуйте, Боря...
— О, Наташенька, привет, — отозвался он как ни в чем не бывало.