— Человеческие страсти, — отвечает он, садясь на диван напротив. — То, как люди ведут себя, когда социальные маски падают. Как раскрывается их истинная природа.
Данила устраивается рядом со мной, рука ложится на подлокотник кресла, случайно касаясь моего плеча.
— А какова истинная природа человека? — спрашивает он.
— Жажда наслаждения, — отвечает Дмитрий, не сводя глаз с моего лица. — Стремление к тому, что запрещено, что выходит за рамки обыденности.
Воздух в комнате становится гуще. Свечи мерцают, отбрасывая танцующие тени на стены. Я чувствую себя героиней романа, которого еще не написали.
— А вы, Ева? — Дмитрий наклоняется вперед. — Что открыла в себе за последние дни?
— Что границы существуют только в нашем воображении, — отвечаю я, встречая его взгляд. — Что тело способно на гораздо большее, чем мы себе позволяем.
— Покажите, — просит он тихо.
Данила сжимает мою руку — не запрещая, а поддерживая. Я встаю, подхожу к Дмитрию. Он поднимается навстречу, и вот мы стоим в шаге друг от друга.
— Что вы хотите увидеть? — шепчу я.
— То, как вы целуетесь, — отвечает он. — Как сдаетесь страсти.
Я оглядываюсь на Данилу. В его глазах горит огонь, но не ревности — возбуждения от того, что он наблюдает за своей женщиной.
— Целуй ее, — говорит он хрипло. — Покажи мне, как она отзывается на чужие губы.
Дмитрий касается моего лица, большой палец проводит по щеке. Его губы приближаются медленно, давая мне возможность отстраниться. Но я не отстраняюсь.
Поцелуй мягкий, исследующий. Его губы теплые, вкус мятный. Я отвечаю осторожно, позволяя ему углубить поцелуй. Где-то за спиной слышу, как Данила тяжело дышит.
Когда мы отрываемся друг от друга, я поворачиваюсь к Даниле. Его лицо напряжено от сдерживаемой страсти.
— Как ощущения? — спрашиваю я.
— Невыносимые, — признается он. — Хочу подойти и забрать тебя. И одновременно хочу смотреть, как он тебя касается.
— Тогда смотри, — шепчу я.
Дмитрий обнимает меня сзади, руки ложатся на мою талию поверх кружева. Его губы находят мою шею, и я выгибаюсь от удовольствия.
— Она прекрасна, — говорит он Даниле. — Как вы можете делиться такой женщиной?
— Потому что знаю — она вернется ко мне, — отвечает Данила, встает и подходит к нам. — Потому что я единственный, кто знает все ее секреты.
Теперь я между двух мужчин. Дмитрий продолжает целовать мою шею, а Данила смотрит мне в глаза, касается моих губ.
— Что ты чувствуешь? — спрашивает он.
— Пожар, — выдыхаю я. — Четыре руки, две энергии, два разных прикосновения.
— Хочешь большего? — спрашивает Дмитрий, руки скользят выше, к краю декольте.
Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Это неправильно, безумно, но невероятно возбуждающе.
— Да, — шепчу я. — Хочу все.
И тогда начинается настоящий танец страсти — медленный, исследующий, полный новых открытий. Они раздевают меня по очереди, каждый участвует в священном ритуале освобождения моего тела от оков ткани.
Когда кружевное платье падает к ногам, я стою между ними в одном белье, освещенная мерцанием свечей. Чувствую себя богиней, которой поклоняются два жреца.
— Ты превосходна, — шепчет Дмитрий, обводя взглядом мое тело.
— Моя богиня, — добавляет Данила, и в его голосе звучит гордость. — Моя прекрасная, смелая богиня.
Они ведут меня в спальню, где продолжится наша ночь открытий. Я не знаю, куда приведет этот путь, но знаю одно — после этой ночи я уже никогда не буду прежней.
Визуалы_Данила
Глава 5. Женские разговоры
Кафе на Патриарших — место, где время останавливается где-то между французским шиком и московской душевностью, где официанты помнят, что ты пьешь латте без сахара, а твоя подруга — капучино с двойной порцией корицы, и где можно говорить о самом сокровенном, не боясь, что кто-то подслушает, потому что здесь каждый стол погружен в свою драму, и никому нет дела до чужих секретов. Я сижу за нашим обычным столиком у окна, нервно поглаживаю край чашки и жду девочек — впервые за три недели нашего с Данилой безумия мне хочется поговорить с кем-то, кроме него, хочется выговориться, получить совет или просто убедиться, что не схожу с ума от какой-то странной пустоты, которая поселилась в груди после той ночи.