— Это мягко сказано. — Он выпил виски одним глотком. — Слышал, у тебя книжный магазин.
— Ты слышал многое, судя по всему.
— Достаточно. — Взгляд потемнел. — Два брака. Интересная статистика для женщины, которая когда-то говорила о вечной любви.
Слова ударили болезненно, но она не показала этого.
— А ты? Жена? Дети? Или только война да одиночество?
— Только война да одиночество. — Второй виски исчез в его горле. — Оказалось, трудно найти замену совершенству.
Сердце пропустило удар. Неужели он имел в виду...
— Совершенству?
Данила сделал шаг ближе, и воздух между ними стал электрическим. Она вдохнула его запах — дорогой парфюм, смешанный с чем-то первобытно мужским.
— Той, что исчезла на следующий день после выпускного. Без слов, без объяснений.
— Я не исчезала. — Голос дрожал от обиды. — Это ты просто растворился в воздухе.
— После того письма? — Он наклонился к ее уху, и горячее дыхание заставило ее кожу покрыться мурашками. — После того, как ты объяснила, что я был просто экспериментом перед отъездом в Европу?
Мир покачнулся. Какое письмо? Какой отъезд?
— Я не писала никакого письма про отъезд.
Данила отстранился, изучая ее лицо с недоверием.
— Не стоит лгать. Я помню каждое слово.
— Клянусь, я не знаю, о чем ты говоришь. — Она коснулась его руки, и электрический разряд пробежал по ее пальцам. — Но я действительно писала письмо. Другое. Где призналась, что...
— Что?
— Что безумно влюблена в тебя. Что не могу думать ни о чем другом.
Данила резко втянул воздух. Его рука легла ей на талию, притягивая ближе, и она почувствовала жар его ладони сквозь тонкую ткань платья.
— Пятнадцать лет, — прошептал он. — Пятнадцать лет я думал, что значил для тебя не больше, чем случайная интрижка.
— А я думала, что мои чувства тебе безразличны.
Их лица были так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Данила смотрел на ее рот с таким голодом, что у нее задрожали колени.
— Что нам делать теперь? — едва слышно.
— Сначала... — голос стал хриплым от сдерживаемого желания, — выяснить, кто нас развел. А потом...
— Потом?
Его губы почти коснулись ее уха:
— Потом я покажу тебе, о чем мечтал все эти годы.
Дыхание перехватило. Если бы не его рука, поддерживающая ее, она бы упала.
— Здесь нельзя, — прошептала она.
— У меня номер в отеле. — Пальцы медленно поглаживали ее талию. — Этажом выше.
Она закрыла глаза, борясь с желанием прижаться к нему всем телом, почувствовать его силу, его тепло.
— Дэн... если мы сейчас уйдем, уже не будет пути назад.
— Детка, — он провел большим пальцем по контуру ее губ, и она едва сдержала стон, — пути назад не было с той секунды, как наши взгляды встретились.
И она поняла — он прав. Некоторые встречи способны перевернуть всю жизнь. А некоторые люди остаются в крови навсегда.
— Какой номер? — голос звучал как молитва.
— 1247. — Улыбка обещала рай и ад одновременно. — Пять минут.
Он исчез в толпе, оставив ее дрожать у барной стойки с сердцем, готовым разорваться от предвкушения.
Пять минут до того, как пятнадцать лет ожидания превратятся в одну ночь страсти.
Глава 2. Безумие
Номер 1247. 21:15
Дверь открылась мгновенно. Данила стоял в дверном проеме — рубашка расстегнута, обнажая загорелую грудь с россыпью шрамов. В глазах горел огонь, который мог спалить дотла.
— Думал, здравый смысл победит, — голос хриплый от желания.
— Здравый смысл — для слабых, — она шагнула в номер.
Он не стал ждать. Руки легли на ее талию, притянули к себе так резко, что воздух вышиб из легких. Она почувствовала его возбуждение сквозь ткань и едва не потеряла сознание от собственной реакции.
— Пятнадцать лет, — выдохнул он в ее волосы. — Пятнадцать лет я голодал.
Развернул ее спиной к себе, нашел молнию. Тянул медленно, целуя каждый освобождающийся участок кожи. Ева откинула голову на его плечо, тихо застонав.
— Хочу видеть тебя, — прошептала она.
Красное платье упало к ногам шелковой лужей. В зеркале панорамного окна она увидела себя — почти обнаженную, в его объятиях. Картина была настолько эротичной, что дыхание сбилось окончательно.
— Посмотри, — он говорил ей на ухо, — какая ты невероятная.
Руки скользили по ее телу, изучая каждый изгиб. От плеч к груди, сжимая ее сквозь кружево. Она прижалась к нему спиной, чувствуя его мускулы, его жар.
— Боже, как я хочу тебя, — выдохнула она.