Молчание было ответом.
— Вот именно, — она направилась к двери. — Ты не изменился. Все та же работа важнее всего.
— Ева...
— Спасибо за ночь, — бросила она, не оборачиваясь. — Но это конец.
Дверь захлопнулась.
В лифте она прислонилась к стене и заплакала. Не от боли — от ярости на себя. Только что была самая невероятная ночь в жизни, и она все разрушила.
Но что еще оставалось? Поверить в чудеса? Довериться человеку, который может снова исчезнуть?
Нет. Лучше причинить боль сейчас, чем мучиться потом.
Даже если эта боль убивает изнутри.
Продолжение следует...
Короткие видео
Глава 3. Притяжение
Три дня после катастрофы. Мой магазин — последнее убежище от собственной глупости. 14:30
Я перебираю книги, как четки, пытаясь заглушить внутренний хаос. Каждый корешок под пальцами — напоминание о его прикосновениях. Каждая открывающаяся дверь — ложная надежда увидеть знакомый силуэт.
Я превратилась в женщину, которую всегда презирала. В ту, что ждет звонка от мужчины, которого сама же оттолкнула.
Звон колокольчика. Катя входит как ураган в мой хрупкий мир самообмана.
— Привет, беглец года, — она изучает меня с профессиональной безжалостностью психолога. — Выглядишь как героиня русского романа перед самоубийством.
— Какая точная диагностика. Что привело тебя в мои владения скорби?
— Любопытство и забота в равных пропорциях. — Катя садится на прилавок, как на трон судьи. — Знаешь, что твой сбежавший принц делал после твоего эффектного исчезновения?
Я притворяюсь, что каталог антикварных изданий — самая увлекательная книга в мире.
— Медитировал на тему женской непостоянности?
— Напивался до состояния философской ясности. А утром превратился в частного детектива. — Катя наклоняется ближе, как заговорщица. — Ева, он нанял настоящего сыщика.
Сердце делает сальто.
— Для чего?
— Чтобы найти того, кто украл ваши письма пятнадцать лет назад. — Пауза для эффекта. — Данила сказал буквально следующее: "Кто-то украл у нас целую жизнь. Я найду этого ублюдка, даже если придется разобрать прошлое по кирпичикам."
В животе что-то переворачивается. Он всегда был таким — если брался за дело, то доводил до конца. Даже если это дело — моё сердце.
— И что дальше? Устроит средневековый суд?
— Дальше он придет за тобой. — Катя встает, как актриса перед финальной репликой. — Вопрос не в том, найдет ли он правду. Вопрос в том, что ты будешь делать, когда он её принесет.
У двери она оборачивается.
— Кстати, детектив уже выследил одну зацепку. Елена Соколова. Помнишь нашу старосту-перфекционистку?
Лена. Образ всплывает мгновенно — блондинка с амбициями и комплексами, которая пялилась на Данилу, как голодная кошка на сметану.
— Что с ней?
— Она работала курьером в общежитии. Имела доступ ко всей почте. — Улыбка хищницы. — Занимательное совпадение для женщины, которая мечтала занять твое место в постели Данилы.
Дверь закрывается, оставляя меня наедине с осознанием. Пазл начинает складываться в картину, которую я боюсь увидеть целиком.
Вечер того же дня. Моя квартира. 21:30
Горячая ванна не помогает. Красное вино не помогает. Я лежу в постели и представляю его руки на своей коже, его губы, его язык... Рука сама скользит между ног.
Звонок в дверь разрывает мою эротическую фантазию на самом интересном месте.
Я замираю. Кто может прийти в такое время? В моем мире после девяти вечера существуют только призраки и воспоминания.
Иду к двери в шелковом халате, который едва прикрывает бедра. Смотрю в глазок — и сердце делает сальто-мортале.
Данила.
Стоит в коридоре, опершись о стену, как падший ангел у врат рая. Черная рубашка расстегнута на две пуговицы, волосы растрепаны, на лице — выражение человека, который провел три дня в персональном аду.
— Ева, я знаю, что ты дома, — голос проникает сквозь дверь, как теплый мед сквозь кожу. — Открой, пожалуйста. Мне нужно тебя увидеть.
Я колеблюсь между разумом и инстинктом. Открыть — значит сдаться всем демонам, которых я пыталась изгнать последние три дня. Но его голос действует на меня как наркотик, от которого нет антидота.
Открываю дверь, и мир останавливается.