— Доброе утро, красавица, — шепчет он, целуя мою ключицу.
— Ты давно не спишь?
— Минут тридцать. Не могу насмотреться на тебя. — Он улыбается, и эта улыбка освещает всю комнату лучше солнца. — Знаешь, что я понял, глядя на тебя спящую?
— Что?
— Что это и есть счастье. Просто смотреть, как ты дышишь рядом со мной. Видеть, как твои ресницы трепещут во сне. Слышать тихие звуки, которые ты издаешь, когда видишь хорошие сны.
Я поднимаюсь, сажусь рядом с ним, прижимаюсь к его плечу.
— А мне снился мальчик с твоими глазами, — говорю тихо. — Он бегал между книжными полками и смеялся. А ты читал ему сказку о драконе и принцессе.
— Может, это не сон, а видение? — Данила гладит мои волосы. — Может, вселенная показывает нам наше будущее?
— А ты веришь в такие вещи?
— После всего, что произошло с нами? После того, как мы нашли друг друга через пятнадцать лет разлуки? — Он поворачивает мое лицо к себе. — Я готов поверить в чудеса.
Мы молчим, наслаждаясь утренней тишиной и близостью. За окном просыпается город, но здесь, в нашем коконе, время течет по-другому.
— Данила, а что дальше? — спрашиваю я, вдруг охваченная тревогой. — Как мы будем жить? Я имею в виду... практически.
— Ты думаешь о бытовых вещах?
— Да. У тебя есть квартира в Москве? Работа? Или ты улетишь в следующую командировку через неделю?
Данила поворачивается ко мне всем телом, берет мои руки в свои.
— Слушай внимательно, — его голос становится серьезным. — Во-первых, у меня есть квартира в центре. Трехкомнатная, с видом на Кремль. Но если ты захочешь, мы найдем что-то другое. Вместе.
— Во-вторых?
— Во-вторых, я действительно написал заявление об увольнении. Сегодня подам его официально. — Он целует мои ладони. — В-третьих, у меня есть сбережения. Достаточно, чтобы мы спокойно планировали будущее, не думая о деньгах.
— Ты серьезно все бросишь ради меня?
— Не ради тебя. Ради нас. — Данила смотрит мне в глаза. — Ева, я понял — успех не имеет смысла, если не с кем его разделить. Деньги не греют по ночам. А награды не обнимают тебя, когда плохо.
Слезы подступают к глазам. Не от грусти — от переполняющего чувства благодарности.
— Я не заслуживаю таких жертв.
— Это не жертва. — Данила вытирает слезинку с моей щеки. — Это инвестиция в лучшую версию самого себя. С тобой я становлюсь тем человеком, которым всегда хотел быть.
— А кем ты хотел быть?
— Любящим. Нужным. Настоящим. — Он прижимает мою руку к своему сердцу. — С тобой я не играю роль успешного журналиста или храброго военкора. Я просто Данила, который безумно любит Еву.
— А я с тобой впервые чувствую себя женщиной, а не функцией. — Признаюсь честно. — Не женой, не деловой партнершей, не удобным приложением к чужой жизни. Просто женщиной, которую любят такой, какая она есть.
Мы целуемся — долго, нежно, без спешки. В этом поцелуе обещание быть честными друг с другом, что бы ни случилось.
— Ева, у меня есть предложение, — говорит Данила, когда мы отрываемся друг от друга.
— Какое?
— Давай сегодня никуда не пойдем. Проведем весь день вместе. Только мы двое, кофе, разговоры и... — лукавая улыбка, — изучение друг друга.
— У меня магазин...
— Один день он может пожить без тебя. — Данила целует мой нос. — Пожалуйста. Мне нужно убедиться, что ты реальная.
Я смеюсь.
— Хорошо. Но с одним условием.
— Каким?
— Расскажешь мне о самом страшном моменте в своей жизни. И о самом счастливом. До встречи со мной.
Данила серьезнеет.
— Это важно для тебя?
— Очень. Я хочу знать тебя полностью. Не только хорошие части, но и темные. — Я глажу шрам на его груди. — Хочу понимать, через что ты прошел, что сделало тебя таким, какой ты есть.
— Хорошо. Но тогда ты тоже расскажешь. Договор?
— Договор.
Мы идем на кухню готовить завтрак. Данила оказывается неожиданно умелым поваром — взбивает омлет, варит кофе, нарезает фрукты. Я сижу на барном стуле и наблюдаю, как он двигается по моей кухне, словно всегда здесь жил.
— Удобно тебе? — спрашиваю, имея в виду не только кухню.
— Знаешь, что странно? — Он поворачивается ко мне. — Я чувствую себя дома. Впервые за много лет. Может, дело не в месте, а в человеке рядом.
— А мне нравится, как ты заполняешь пространство. — Признаюсь честно. — Эта квартира всегда казалась слишком тихой. А с тобой она... ожила.
Завтракаем, держась за руки через стол. Обычное действие превращается в интимный ритуал.
— Готов рассказать? — спрашиваю я, когда мы допиваем кофе.
Данила кивает, но вижу, как напрягаются его плечи.