— Самый страшный момент... — Он делает паузу. — Это было в Сирии, три года назад. Мы попали под обстрел, и мой оператор, Саша, получил осколком в живот. Я тащил его к машине, а он истекал кровью у меня на руках. И знаешь, о чем я думал в тот момент?
— О чем?
— Что умру, так и не сказав тебе, что люблю. Что все эти годы я бегал от собственного сердца, а теперь может быть слишком поздно. — Голос дрожит. — Саша выжил, но тот день изменил меня. Я понял, что жизнь слишком коротка для страхов.
Я сжимаю его руку крепче.
— А самый счастливый?
— Когда получил свою первую журналистскую премию. Стоял на сцене, держал статуэтку и думал: "Вот она, мечта детства." Но знаешь, что было странно?
— Что?
— Мне не с кем было разделить радость. В зале сидели коллеги, но я чувствовал себя одиноким. — Данила улыбается грустно. — И тогда я понял — любые достижения пусты, если рядом нет человека, который искренне за тебя радуется.
— А теперь твоя очередь, — говорит он. — Расскажи мне о своих демонах.
Я вздыхаю, собираясь с мыслями.
— Самый страшный момент... Когда потеряла ребенка.
Данила замирает.
— Ребенка?
— Я была беременна от первого мужа. Седьмая неделя. — Слова даются тяжело. — И вдруг кровотечение, больница, врачи говорят "генетические нарушения", "так лучше для всех"... — Голос ломается. — Но это был мой ребенок. Наш с Михаилом. И я чувствовала себя неполноценной женщиной.
Данила встает, подходит ко мне, обнимает.
— Мне так жаль, моя дорогая.
— Знаешь, что хуже всего? Михаил сказал, что это "к лучшему", что "мы еще молодые, успеем". Как будто речь шла о сломанной игрушке, а не о нашем ребенке. — Я прижимаюсь к его груди. — Тогда я поняла, что он меня не любит. По-настоящему не любит.
— А самый счастливый момент?
— День, когда открыла магазин. — Улыбка сквозь слезы. — Стояла среди книжных полок, которые сама расставила, вдыхала запах новых книг и думала: "Это мое. Я это создала." Впервые в жизни почувствовала себя самодостаточной.
— И что ты чувствуешь сейчас? — спрашивает Данила, целуя мою макушку.
— Что наконец нашла баланс. — Поднимаю голову, смотрю ему в глаза. — У меня есть дело, которое люблю, и человек, с которым хочу им делиться.
Мы переходим в гостиную, устраиваемся на диване. Данила читает мне вслух стихи Пастернака, а я лежу у него на коленях и думаю о том, как прекрасно просто быть рядом с человеком, который понимает твою душу.
— "Я полюбил твою печаль и боль, а больше — шляпку набекрень", — читает он, и его голос превращает слова в музыку.
— Перестань, — смеюсь я. — А то я влюблюсь в тебя еще сильнее.
— Разве это возможно?
— Оказывается, да. С каждым часом, с каждым твоим словом, с каждым взглядом. — Я поворачиваюсь к нему. — Это пугает и восхищает одновременно.
— А меня пугает, что я могу сделать что-то не так. Потерять тебя по собственной глупости. — Данила гладит мои волосы. — Я не очень опытен в отношениях, Ева. Всегда был сосредоточен на работе.
— А я слишком опытна. И не в лучшем смысле. — Горькая усмешка. — Два провальных брака научили меня защищаться, но не любить.
— Тогда мы будем учиться вместе. — Данила наклоняется, целует меня. — Делать ошибки и исправлять их. Ругаться и мириться. Быть несовершенными, но честными.
— У тебя есть мечта, которую ты никому не рассказывал? — спрашиваю я.
— Есть. — Он смущается. — Хочу написать книгу. Не журналистское расследование, а роман. О любви, которая преодолевает время и обстоятельства.
— О нас?
— В том числе. — Данила улыбается. — А у тебя?
— Хочу научиться танцевать. — Смеюсь над собственной глупостью. — Всегда мечтала, но стеснялась. А еще... хочу увидеть северное сияние. С тобой.
— Научу танцевать. — Данила встает, протягивает руку. — Прямо сейчас.
— Здесь? Без музыки?
— Самая лучшая музыка — это биение наших сердец.
Он обнимает меня, и мы медленно кружимся по гостиной. Неумело, смешно, но так нежно, что сердце готово лопнуть от счастья.
— А северное сияние увидим следующей зимой, — шепчет он мне на ухо. — Поедем в Мурманск или в Исландию. Будем стоять под звездами и загадывать желания.
— И что ты загадаешь?
— Чтобы ты была со мной всегда. — Данила останавливается, смотрит мне в глаза. — А ты?
— Чтобы у нас хватило времени на все наши мечты.
Мы танцуем до тех пор, пока не проголодаемся. Готовим обед вместе — он режет овощи, я варю пасту. Простые действия превращаются в симфонию близости.
— Знаешь, чего мне не хватало в прошлых отношениях? — говорю я, помешивая соус.
— Чего?
— Легкости. Способности просто быть собой. — Оборачиваюсь к нему. — С тобой я могу быть нелепой, смешной, несовершенной. И не боюсь, что ты перестанешь меня любить.