Перевод Семена Шуртакова
В выходной день
(рассказ)
Федор Иванович решил провести воскресенье дома. Да, вот так возьмет и целый день просидит дома. И заниматься будет не тем, что надо, а чем хочется, чего, как говорится, его душа пожелает. Вон на верхней полке книжного шкафа какая груда журналов накопилась, до последних номеров «Роман-газеты» тоже руки не дошли — надо полистать, почитать, а то, грешным делом, и совсем отстанешь от жизни.
Городок еще как следует не проснулся, над ним еще властвует утренняя тишина. Дверь на террасу, куда вышел Федор Иванович, скрипнула непривычно звонко.
Зарядка разогнала остатки сонливости. А умывание захолодавшей за ночь водой и вовсе взбодрило. Во всем теле чувствовалась молодая пружинящая легкость. А может, еще и потому чувствовал себя Федор Иванович легко и свободно, что пленум райкома вчера прошел хорошо, и, значит, — гора с плеч, а в этот день, в это утро никакого неотложного дела над ним не висело.
Секретарская работа приучила его и в постели долго не залеживаться, и завтракать рано. Вот только с тех пор как жена с сыном уехали отдыхать, ест он по утрам и не очень-то вкусно, и не так чтобы сытно. Не такой уж и большой выбор продуктов предлагают городские магазины.
Федор Иванович прошел на кухню, открыл холодильник.
Скажи кому, что первый секретарь райкома питается не лучше любого другого жителя городка, — может и не поверить. Но вон в холодильнике четыре банки консервов и единственная, уже изрядно засохшая, рыба — хек.
Что ж, хек так хек. Зато в рыбе, говорят, много фосфора, а фосфор необходим, чтобы человек шевелил мозгами. Значит, как раз! Нашему брату без этого никак нельзя.
Зашкворчало масло на сковородке, запахло жареной рыбой. А вот и чайник запел-засвистел, пачал закипать.
Федор Иванович достал пачку чая, по подумал-подумал и не стал заваривать. Лучше он выпьет черного кофе. Жена, правда, поругивает его за то, что в последнее время он пристрастился к этому напитку, где-то даже вычитала, что кофе сократил жизнь Бальзака. Но сократил или не сократил — это еще вопрос, а что кофе бодрит и вроде бы даже силы прибавляет — это уж точно. Когда же человеку переваливает за сорок, прибавка эта, пусть и временная, все чаще и чаще становится необходимой.
Когда Федор Иванович уже допивал кофе, зазвонил телефон.
«Вовремя! Сердобольный человек, видать, — дал позавтракать… Поди, какой-нибудь председатель колхоза, у них сон еще короче, чем у меня…»
Федор Иванович подошел к телефону, поднял трубку и к немалому удивлению своему услышал в ней голос директора лесхоза. Уж не загорелся ли лес, в такую жару всякое может случиться. А может, директор понял, что немного перебрал, критикуя райком на вчерашнем пленуме, и хочет покаяться?
— Как самочувствие? Распрекрасное. Занят ли? Да ведь как же, чтобы чем-нибудь да не занят… Посмотреть лес?
Раскаялся, держи карман! Директор лесхоза, похоже, хитроумно «продолжает» свою критику: поля, мол, ты знаешь, знаешь и где, что посеяно, и какой урожай ожидается, а что ты знаешь о лесе? Или только на карте района его видишь? И ведь если начистоту, нечем и крыть-то, нечего ответить на такую «критику».
Разговаривая по телефону, Федор Иванович оглядел свою квартиру, и она показалась ему какой-то непривычно пустынной и сиротливой. И позвал бы его кто другой — давно бы согласился. Как там ни говори, а что-то увидеть собственными глазами куда интереснее, чем узнавать об этом из чьих-то рассказов. Да и разве не заманчиво пройтись по лесу, вместо того чтобы сидеть в этой сиротливой клетке и постигать по журналам чужую жизнь?! Да, с Леонидом Семеновичем они не друзья и не товарищи; больше того: у них друг к другу что-то вроде взаимной антипатии. Во всяком случае, у Федора Ивановича, как говорится, не лежит душа к директору лесхоза. Но кому какое дело до того, лежит или не лежит! Директор лесхоза — один из руководителей района и, значит, в своем отношении к нему секретарь райкома не имеет права исходить только из своих личных симпатий или антипатий. Да и знает он директора лесхоза мало, до вчерашнего пленума сталкиваться с ним приходилось очень редко.
— Оно бы, конечно, не мешало лес посмотреть, — неопределенно сказал Федор Иванович. — Но на сегодня я шофера отпустил по своим делам…
— У нас своя машина, — едва дав ему договорить, откликнулся директор лесхоза.
— Значит, вашего шофера надо беспокоить, — все еще не решался Федор Иванович.