— Уж не кырчаму ли ты принесла?
— Нет. Березовый сок. Жарко ведь, небось жажда томит, а я, старая греховодница, вас своими россказнями потчую.
Наполнив стаканы чуть мутноватым, светло-желтым напитком, Екатерина Филипповна подала их гостям.
Пока хозяйка несла от стола к дивану стаканы, и то они успели отпотеть — таким холодным был березовый сок. На вкус он немножко горчил и отдавал хмельным: должно быть, в сок были накрошены хлебные корки и добавлен мед — к стенкам стакана сразу налипли мелкие пузырьки. Но и горчинка, и хмельной дух делали этот чудесный освежающий напиток только еще более ароматным.
Максим Алексеевич возник в избе беззвучно как призрак. Его заметили, когда он — высокий, худощавый, в темно-синем форменном костюме и кирзовых сапогах — уже стоял у порога, снимая и вешая на гвоздь фуражку. Лицом Максим Алексеевич был схож с матерью; оно у него тоже было угловатое и в чем-то неправильное. Особенно же бросался в глаза выдававшийся вперед раздвоенный подбородок. Федор Иванович точно помнил, что где-то уже видел этот характерный подбородок, но где именно и когда приходилось ему видеть лесника, не знал.
— Оказывается, большие гости приехали, — между тем проговорил густым чистым басом Максим Алексеевич и подошел к гостям.
Здоровался он левой рукой. Федор Иванович еще раньше заметил, что на правой руке у лесника целы лишь большой и указательный пальцы, а ладони не было. Должно быть, фронтовое ранение.
— Не знал, не ведал, что приедете, — уже обращаясь больше к директору лесхоза, сказал Максим Алексеевич. — Больно кстати! А то завтра сам собирался. — И сел на свободный стул рядом с гостями.
— Случилось что-нибудь? — обеспокоенно спросил Леонид Семенович.
— Случиться не случилось, а дело до тебя есть, — сделал небольшую паузу и пояснил: — Мед хочу качать. Бидоны нужны. И новых ульев штук десяток тоже бы не помешали. Только вчера отделил два роя — куда их сажать? А еще и хотел человечка три-четыре в помощь попросить. Хотя бы на недельку.
— Найдем, — ответил Леонид Семенович, — И бидоны найдем, и людей пришлю… А что, соты — уже полны?
— В большей части ульев полны. А в некоторых полные уже вынул и новые, пустые поставил.
— Как думаешь, по четыре пуда выйдет?
«Дались ему эти пуды! — усмехнулся про себя Федор Иванович. — Одного ими донимал, теперь за другого взялся…»
— Будем стараться, чтобы вышло. Липа не сегодня завтра зацветет. С нее взяток хороший. Да и мед липовый — добрый мед… Самый-то лучший, конечно, это когда с разных цветков, он потому и зовется цветочным…
— Что ж, значит, так и можем сказать Федору Ивановичу: сдадим нынче государству половину районного плана? — гнул свое директор лесхоза. — Иван Иванович вон тоже дал слово получить не меньше, как по три пуда. Если и другие по столько сдадут…
— Иван-то Иванович небось опять семена илебера припрашивал? — на этот раз лесник перебил директора.
— Точно, припрашивал, — подтвердил Леонид Семенович. — Вот прямо при секретаре райкома об этих семенах говорил.
— Ладно, дам я ему семян. Хоть и сам по горсти собирал. Дам… А только скажу: илебер — что! Тереза теперь у меня растет-множится. Вот уж дает так дает меду! И главное — живучая, непривередливая, никакой землей не брезгует.
— Это та, что из Грузии получил? — спросил Леонид Семенович.
— Она самая.
Федор Иванович не вмешивается в разговор лесника с директором. Он и слово-то «тереза» первый раз слышит, даже не знает, трава это или дерево. Спросить — вроде неудобно.
— Сенокос-то закапчиваете? — продолжал выпытывать лесника Леонид Семенович.
— Разве что кое-где осталось. Теперь для себя косят, кто на посадках леса работал.
— А план?
— Выполнили и даже немного перекрыли. И посуху все сено сметали. Только два стожка под грибной дождь попали, остальное легло душистым, как чай, хоть заваривай…
Слушая лесника и директора лесхоза, Федор Иванович поймал себя на том, что хоть говорили они вроде бы о своих делах, но эти дела вчера еще далекие-далекие, теперь стали ему очень близкими. И не так уж важно, что не все он понимал в этих делах — важно, что все, о чем шел разговор, теперь он уже принимал близко к сердцу.
Лесник переводит свой взгляд с одного гостя на другого, похоже, что-то собирается спросить, но не решается. А может, его просто смущает присутствие секретаря райкома: как-никак не частый гость в его доме.
— Леонид Семенович… — неуверенно начинает лесник и опять скашивает глаза в сторону Федора Ивановича. — Вопрос, может, и не к месту…