Я хмыкнула.
— Юродствуешь?
— Убиты надежды, убиты мечты, — словно почувствовав, что о нем говорят, оживился террорист.
— Патруль будет у станции через двадцать одну минуту. Вереск снесет вышку через пятнадцать. Успеете?
— Если нет, ты узнаешь об этом раньше патруля.
— Уйти оттуда успеете? — уточнил владелец станции.
— А зачем? Все равно записи покажут, что мы тут были.
— Записи Рэм подчистит.
— А с датчиков Вереска? — иронично спросил Мирх, ответили ему молчанием, даже террорист застенчиво притих.— Не городи огород, мы оказываем помощь гражданским согласно директиве «в сто тридцать один».
— Сам будешь с патрулем объясняться, — буркнул Лоэн и отключился.
— Если что-то пойдет не так, он от тебя открестится. Скажет, уволил еще в прошлом году и знать не знает, что в твою контуженую башку пришло, — предупредил Тииз.
— Разберусь, — отрезал Мирх.
Очередной серый коридор с ровными стенами и пластиковым полом закончился автоматическими дверьми, оснащенными функцией герметизации. Если, не дай космос, что-то случится, активируется одна из линий безопасности корабля. Но иногда не помогает и она, особенно когда космос продолжает откусывать от крейсера кусочек за кусочком.
— Так и позавидуешь тебе, кэп.— Тииз посмотрел на Мирха, который по-прежнему пренебрегал респиратором и вроде пока не собирался сходить с ума. Видимо, увернийцы были правы, его рецепторы перестали реагировать на токсин после первой понюшки. — Подумаешь, признался в любви хорошенькой девке, другие-то фестончиками балуются.— Он передернул плечами.— Если я начну такое же вытворять, пристрелите. Сразу же.
— Договорились, — кивнула я.— Как придешь с цветами, так и пристрелю.— Он фыркнул. — Ибо нечего плодить конкурентов.
— Кстати, кэп, ты как?— Тииз посмотрел на начальника и встал по одну сторону от двери.— Не испытываешь желания зажать нашу Тень в укромном уголке?
— Испытываю, — невозмутимо ответил Мирх, становясь по другую сторону.— Но в экипировке это проблематично, да и ты рядом крутишься.
— Войду в тебя тихо, войду в тебя нежно, до самого дна, — пообещал ему поэт.
— Кэп, я могу говорить начистоту? — спросил Тииз, приподнимая руку с коммутатором.
— А что ты до этого делал?
— Значит, могу. Смотри, ты лез к цветочной девке…
— Сколько раз это будут еще повторять? — с тоской проговорила я, Мирх бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал и не велел заместителю заткнуться.
— Вся станция ржала. Было и прошло. Сейчас шутка уже не кажется смешной. Чтобы они не говорили, тебе, кэп, по кратеру. Это как прививка, и теперь у тебя как бы иммунитет.— Он вздохнул вместе с террористом, тот читал что-то совсем печальное.— Но при всей своей сумасшедшей влюбленности ты продолжал жить. Ты каждое утро приходил в центр управления, пусть и корчил особо печальную рожу. Работал, отслеживал нарушителей, карманников. Ты был вменяем и не позволял никому нарезать фестончики. Так объясните мне, почему эти, — он дернул головой, — ведут себя как пациенты госпиталя Лунных колец?
— Тогда, — ответила я, становясь рядом с Мирхом, — кэп хапнул разовую дозу, сунув нос в контейнер. Эти же… Думаю, цветок продолжает выбрасывать пыльцу, система разносит ее по кораблю. Доза увеличивается с каждой минутой, и любовь переходит в одержимость.
— Интоксикация с летальным исходом возможна? — быстро уточнил Мирх.
— Нет, скоро одержимость достигнет максимума и пойдет на спад, рецепторы просто перестанут реагировать на токсин. Никаких последствий для организма.— Я подумала и добавила:— Физиологических.
— Сжечь чертов цветок, — еще больше уверился в своем решении Тииз.
— Не топчите поникшие лепестки… — застенчиво попросил поэт.
Капитан кивнул, Тииз поднес комм к сенсору. Двери открылись. Мы наконец вошли в рубку и увидели стихоплета, державшего в страхе Коробочку целых десять минут. Желание пристрелить его усилилось.
Теранс Вист плакал, сидел на полу в одних форменных брюках, демонстрируя всем голую узкую грудь, и размазывал слезы по лицу.
— Я не могу подобрать рифму к ее глазам, — с надрывом пожаловался он Мирху, как влюбленный влюбленному.— К ее прекрасным глазам! Других таких не достать!