— То не сдохнет и человек, — закончил за него Мирх.— У нас есть время ждать?
— Нет. За три час у цветочниц наступать необратимые изменения в организм. Надо колоть. Эли, я хотеть проникнуть в твои ягодные мышцы.— Док повернулся к Мирху, все еще обнимающему девушку.
— Я бы тоже не отказался, — высказался Тииз.
Капитан закрыл глаза, медленно досчитал до десяти и открыл. Первое, что увидел, это отражение в стеклянной стене медицинского блока Ушиха, который невозмутимо воткнул иглу в попу Эли. Насекомоиду что задница, что голова, все едино. Тень вздрогнула и вывернулась из рук капитана.
— Сперва будет хорошо. Потом может прийти дрожь, и головогрудь может стучать в пол, а потом снова станет хорошо. Вот, — в механическом голосе ретранслятора появилось удовлетворение, — я и кончить.
— Вы заставляете меня пересмотреть предпочтения, — снова раздался голос помощника из коммутатора, — и остро пожалеть, что отказался от приглашения.
— Как скоро подействует? — спросила Эли.
— Не знать, — обнадежил ее док.— Маркировка ампула не на интерлингве. Будем ждать. Первым я войти в кота, если живучий кот не сдох, значит, и Эли не сдох.
— Прозвучало крайне хреново.— Мирх посмотрел на Тень и спросил:— Откуда у нас на станции излучение пояса Самоубийц?
Коммутатор истерично пиликнул. Экран разделился, на второй половине появилась испуганная темнокожая фея. В медблок ворвался истеричный голос Тары:
— Мирх, послание изменилось. Олень больше не скачет.
— А что он делает? Неужели сделал нам подарок и убрался вместе с крейсером?
— Прилег, болезный, — раздался голос Рэма где-то за экраном.— Лежит, хвостом махает.
— Если это хвост, — всхлипнув, добавила диспетчер.
— Что, так плохо выглядит? — спросил Тииз. — Этот «не хвост»?
— Мы перевели, — звонко вставил Семен, оттесняя Тару от экрана. Мальчишеская физиономия сияла.
Эли поправила краешек черного белья, и Мирх понял, что его не особо волнует, что хотят сказать эти межгалактические олени и по какому поводу демонстрируют хвосты, тут как бы свой не продемонстрировать. Уж в этом разночтений при переводе не предвидится.
— Не томи, — не узнавая своего голоса, попросил капитан.
— «Мы все умрем», — жизнерадостно озвучил перевод парнишка и, на минуту задумавшись, исправил: — «Вы все умрете».
— Так мы или вы? — уточнил кэп, с сожалением глядя, как Тень надевает комбинезон.— Разница принципиальна, может, они в философию от тщетности бытия ударились, а может, угрожают.
— Угрожают. — Тара почти плакала.
— Кэп, взгляни на третий док, — добавил Рэм.
— Что, еще одна пиктограмма? — Капитан подошел к установленному в мед блоке экрану.
— Ага. Пиктограмище. В натуральную величину.
Что-то в голосе старого инженера Мирху очень не понравилось, он увидел, как нахмурилась Эли, вставая рядом, и вывел на экран картинку с камеры третьего разгоночного дока.
Йелонский исследовательский крейсер все еще висел там, не торопясь стыковаться и закупать туалетную бумагу. Крейсер чуть развернулся, словно нарочно показывая камере левый борт и стыковочный узел, больше всего напоминавший капитану гнездо летающих змей, куча спутанного оптопровода с двумя магнитными подковами-захватами. И сейчас один из этих оленьих захватов гордо демонстрировал обитателям станции добытый трофей, словно скальп врага, который, судя по историческим хроникам, снимали древние люди с таких же древних людей, если им не нравилась их прическа.
Магнитная подкова сжимала в своих объятиях разбитый и покореженный почтовый катер-полторашку. Новый катер, что сменил угнанную Эли Сотку.
— «Тритон», модификация полторы сотни. Почтовый грузопассажирский катер класса Д, — начала процедуру опознания Ижка, — бортовой номер ноль-два-четыре-пять-ноль-ноль… — система выводила на экран сведения о почтовом катере, — порт приписки база Товарищества АКК — три-шесть-семь, последняя отметка технического обслуживания на РЗКС — один-ноль-ноль-пять-один…