— Стоп, — остановил искин Мирх.
— Аргус… — прошептала Эли имя офицера, что доставлял грузы на Коробочку. — Пилот жив?
— Вряд ли, — нехотя ответил Рэм. Капитан опустил взгляд на экран коммутатора, фея - диспетчер продолжала плакать, инженер не попадал в поле зрения камеры, и это тоже почему-то вызывало беспокойство. — Тут явно лобовое столкновение, кабина лопнула, как мыльный пузырь, почтовики редко надевают скафандр в мирном космосе, тем более это не оговорено должностной инструкцией Товарищества. Сама посуди, каковы его шансы?
— Ноль целых фиг десятых, — ответила Тень. — Черные дыры, Аргус, как же так…
— Иными словами, рассчитывать он мог только на чудо, — резюмировал Мирх. — Но перед тем, как это случилось, он заходил на Коробочку?
— Последняя отметка технического обслуживания на РЗКС — один-ноль-ноль-пять-один, — терпеливо повторила Ижка. — Отметка о старте два часа текущего дня.
— Значит, он доставил груз на Коробочку, стартовал. Состояние судна оценивалось, — капитан поискал глазами нужные строки на экране, — разгон двигателя восемьдесят процентов…
— Почему так мало? — нахмурилась Эли.— Зачем уходить, не разогнав двигатель на все сто, тем более если тебе это не стоит ни вирта?
— Это он привез на станцию петарды, подарки к новому циклу и еще кучу всякой ерунды, что заказали наши по каталогам, — высказался Тииз. — Груз, к которому меня теперь не пускают из-за радиации.
— Я заказала изотопный радиорезонатор, — вставила Тень и посмотрела на Мирха, — который ты принес утром.
— Он привезти излучение высший класс на Коробочка, он излить его свет на людя,— проскрежетал Уших.
— И на нелюдя! — Капитан повернулся к медицинскому столу, где, вывалив из пасти зеленоватый язык, все еще лежал кот. Зверь щурился на синеватую лампу под потолком, и, судя по текущей слюне, виделось ему что-то без сомнения мясное с легким привкусом валерианы.— Эли, вот поэтому ты не видишь кота. Излучение пояса астероидов перестроило зрение. Ты не видишь такого же облученного. Уверен, вернись ты в лавку, не найдешь на привычном месте свой радиорезонатор. Вернее, он там будет, но ты его не увидишь, вы теперь в одном спектре излучения
— Чистый радиорезонатор мог оттянуть на себя значительную часть излучения, — снова раздался голос Рэма «за кадром», — и облучить Тень, но кот…
Все снова посмотрели на блаженно щурящегося в потолок зверя.
— Мой подарок! — выкрикнула Тара, присмотрелась к зверю и нахмурилась.— Мама обещала живого кота.
Пушистый хвост шевельнулся.
— Кот живучий, — поставил диагноз док.
— Мама сказала, что мы все офигеем.
— Мы и офигели, особенно я, — не стал спорить капитан. — Значит, кот тоже прибыл с утренней почтой, но умудрился сбежать от почтальона. Тара, по-моему, ты уверила меня, что подарок несъедобный?
— Я бы поспорить, — док оценивающе посмотрел на зверя и перехватил топорик.
— Кэп, вакуум тебя забери! Петарды! — выкрикнул вдруг Тииз, и его коммутатор запищал изменяемыми настройками, в кадр попала упаковка зеленых пиропатронов, по экрану побежали строки анализа.
Мирх тут же достал те, что конфисковал у Семена, и протянул доку. Тестер замигал лампочками, словно новогодняя елка.
— Излучать всего три рад-грамм, — резюмировал насекомоид.
— Но излучает же, — выругался заместитель из коммутатора.
— Мало, — с сожалением ответил Уших.— В Мирх и в Тииза проникнуть мне не дано.
— Это я мог бы тебе и так сказать, — высказался помощник.
— Меня больше радует, что дети, взрывавшие эти петарды, вне опасности, — вставила Эли.
— Мирх, — позвал из коммутатора Рэм, появляясь наконец в зоне охвата камеры. Старый инженер дополнил свой празднично-повседневный комбинезон маской со значком радиационной опасности, резиновыми перчатками и магнитными ботинками. Через плечо висела сумка с инструментами, а в правой руке Рэм держал что-то очень похожее на резиновую дубинку с цифровым табло. Портативный считыватель кодов. Капитан мгновенно узнал «взламывателя». Прибор был запрещен в большей части обитаемого космоса и пользовался бешеной популярностью в меньшей. Прибор, который Мирх, еще будучи офицером, не раз и не два конфисковывал у преступников разной степени злостности и закоренелости. Прибор, за обладание которым положен такой головокружительный штраф, что и нули-то не сразу пересчитаешь.