Он ткнул пальцем в ближайший экран. Изображение тут же укрупнилось.
Разогнавший двигатель Авальгор уже успел уйти из доков, космобайки торчали в правом стыковочном узле. Вереск еще висел в левом, не отсоединив последний из страховочных тросов. Станции Товарищества давно перешли на магнитные поля, а мы до сих пор работали по старинке.
— Десять минут назад пришло сообщения с Вереска, — подтвердил мои догадки механик.— Если бы мы успели отсоединить трос, корабль в космосе уже не наша юрисдикция, можно вызвать патруль, а сейчас…
— Он что, надеется под шумок открепить? — не поверила я.
— Да, — подтвердил худшие опасения дядька, — но если начнут следствие, все равно установят временное несоответствие.
— И выйдет еще хуже, пособничество плюс неоказание помощи.
— Запросто, — кивнул Рэм.— К тому же, Эли, там люди. Обычные люди, такие, как мы с тобой.
Видимо, те же аргументы привел Мирх, потому что Лоэн, повысив голос, попросил:
— Хорошо-хорошо, я тебя понял, но давай сперва убедимся, что это не розыгрыш юнги, которого некстати настигла половая зрелость, и не протест свихнувшегося защитника природы, требующего осушить океаны на Акве и закрыть завод по производству сумочек из ливийских лисят. Просто убедимся, что все так, как есть на самом деле, договорились?
— Ладно, — нехотя пошел на уступки капитан, — но вызов должен уйти точно в тот момент, когда поступят первые требования.
— Как скажешь, — согласилась Тара.
Раздался сигнал вызова, и молодой взволнованный голос произнес:
— Мне нужен канал связи с системой Кистен-Терры.— Видео не было, большой экран радовал нас темнотой.— И новый костюм, а не то… не то…
— Не то что? — ласково спросил Мирх.
— Я умру, — пообещал голос.
— Почему нет видео? — шепотом спросила я у Рэма.
— Не смог включить? — предположил механик.
— Странно, я, например, не знаю, как его отключить, хотя если покопаться…
— Вы заложник? Можете говорить? Что произошло? Количество преступников? — засыпал его вопросами капитан.
— Вы не понимаете, — выдавил заложник, и я тут же узнала этот неуверенный тон, его обладатель стоял в моей лавке не далее как час назад.
— Террис? Нет, Теранс? — вспомнила я имя, которое значилось на платежной карточке рыжего парня.
Ответом мне было молчание, и не только по каналу связи, но и в зале, только Мирх от души выругался.
— Это Эли, цветочница, ты покупал у меня подарок для матери.
— Да, — неожиданно звонко ответил парень и загадочно добавил:— Тогда вы понимаете. Мне нужна связь, немедленно!— выкрикнув последнюю фразу, он отключился.
— О как? — резюмировал Лоэн и повторил:— Мне нужна... Если он заложник, то я математическая погрешность.
— Рассказывай, — потребовал капитан.
— Нечего рассказывать. В два часа в лавку зашел рыжий парень, купил цветок для матери. Ушел. Все.
— Токсичность? Место в классификационном реестре ядов? Запреты?
— Ничего, — отрезала я, пробегая пальцами по клавиатуре и выводя на экран фотографию Сердечника.— Растение-кинетик третьего класса. Не ядовито, не токсично, не обладает зачатками разума, радиационный фон в норме.
— Что, и никого не травануть им? — фыркнул Тииз.
— Если сожрешь сырым, обеспечишь себе два дня стабильного поноса, тут уж не до заложников будет.
Склонившийся к экрану Док согласно повертел усиками.
— Получаю данные, карточка покупателя на третьем экране, — быстро сказала Тара, выводя информацию на окно слева.
— Теранс Вист, родом с Кистен-Терры, отец погиб, мать работает в ботаническом саду.
— Он купил ей подарок, — вставила я.
— На Кистен-Терре через три дня День Порочной девы, — пояснила темнокожая девушка-диспетчер.
— Серьезно? Кэп, — Тииз повернулся к Мирху, — могу я взять отгулы? Всегда хотел посмотреть на порочных дев.
— Девятнадцать лет, исторический реконструктор… Что еще за зверь такой? — спросил Лоэн.
— Тот, кто восстанавливает объекты истории: древние здания, ночные горшки, флаги, — пояснил дядька Рэм. — Работает, скорее всего, с трехмерными моделями на экране.