Тут только я разглядела остроконечные уши, как и положено у эльфов.
— Что вам нужно здесь? — говорил один, наверное, главный из них.
— Мы ищем дриаду! — ответила я. — У нас умирает друг. — Я указала взад на Рика на руках Нела. — Хотим попросить лесную нимфу помочь нам.
Эльфы даже не посмотрели в сторону Рика.
— Вам нельзя дальше. Поворачивайте назад.
Я опешила.
— Но он умирает! — ещё раз повторила я, решив, что эльфы просто не поняли.
— Нам всё равно. Дальше мы вас не пустим.
— Но почему?!
— Вас это не касается. — эльф не грубил, но его голос оставался холодным и безразличным.
Я сделала шаг в сторону говорившего, и тут же руки эльфов напряглись — тетивы ещё больше натянулись.
— Стой, — предостерёг меня Лекс, — они будут стрелять.
— Да, пока мы вас предупреждаем. Больше не ходите сюда, иначе наши стрелы найдут свою цель.
Эльфы были полны решимости, было совершенно очевидно, что стоит нам их ослушаться, как они, не задумываясь, убьют нас. Лица их оставались совершенно бесстрастными.
Я была в отчаянии. Мы столько прошли, столько пережили вместе с Риком, столько испытали, мы не могли его так просто потерять. Я упала на колени перед эльфами.
— Прошу вас, заклинаю, помогите нам! Его ранил ядовитой стрелой Безликий. Мы боремся за его жизнь, делаем всё что можем, но ничего не помогает! Если мы не найдём дриаду, наш друг умрёт! Вы же знаете где она. Помогите нам!
Я не просто просила, я умоляла, обливаясь слезами. Я стояла на коленях, но сейчас мне было всё равно, все мои мысли были только о спасении Рика. Но как я не старалась, эльфы оставались бесстрастны.
— Повторяем в последний раз — уходите!
Ко мне подошёл Делти и попытался меня поднять.
— Надо уходить. Они не пустят нас дальше.
— Нет! — вырвалась я из рук гнома. — Мы не уйдём отсюда!
Я снова обратилась к эльфам
— Помогите нам и когда-нибудь мы поможем вам.
Впервые на лицах эльфов появилось что-то подобие улыбки, вернее усмешки.
— Эльфы не нуждаются в чьей-либо помощи. Уходите.
Во мне вскипела ярость. Я поднялась с колен. Теперь в моём голосе появилась злость.
— Как же так?! Неужели в вас нет ни капли сочувствия? А как же знаменитое благородство эльфов? Всё сказки? На самом деле вы бесчувственные и холодные! Эгоистичные эльфы, беспокоящиеся только о собственном покое! Вы показали своё настоящее лицо! Презрение — вот что вы испытываете к другим народам!
— Достаточно. — прервал меня главный. — Ещё одно слово и ты замолчишь навсегда.
— Что, убить мирных путников коленноприклонно просящих вас о помощи?
Последние слова я уже выкрикивала, когда Лекс тащил меня назад, поспешно уходя за остальными. Я попыталась вырваться, но Лекс не отпускал меня до тех пор, пока эльфы не остались далеко позади.
— Не могу поверить! — я была вне себя. — Они даже не попытались сделать вид, что сочувствуют нам!
— Эльфы никогда не проявляют своих эмоций. — сказал Нел.
Он уложил Рика на землю, на подстеленный Иланой плащ. Раненный выглядел совсем плохо. У меня сжималось сердце, я была в отчаянии от безвыходности. Мне тяжело было видеть умирающего Рика, я отошла за деревья. Я стояла, уткнувшись лбом в ствол дерева и не заметила, как ко мне подошёл Нел и положил руку на плечо.
— Не вини себя, ты бы всё равно ничего не смогла сделать. Да и дриаду нам вряд ли бы удалось найти.
— Если бы эльфы нам помогли…
— Не помогли. И это их право.
— Ты их защищаешь? — зло спросила я.
— Я никого не защищаю. Я просто хочу, чтобы ты поняла многие вещи изменить не в твоих силах.
— Но ведь общими усилиями, если бы эльфы помогли… — я не желала сдаваться.
— Эльфы делали только то, что считали нужным.
— Для кого?! Для себя?!
— Конечно. Как и все в этом мире они защищали свои интересы.
— А как же помощь нуждающемуся?
— Какое им дело до других? До чужих проблем и бед? В том, чтобы помочь нам для них не было никакой пользы, поэтому они и не стали этого делать.
— Но ведь другие помогают! Делти и Илана, Лекс, даже ты…
— Мы не эльфы. У них свой уклад, своя мораль, свои законы. Им важны только они сами. Чужие их не интересуют, если только это не касается эльфов. Они могут иметь дело с другими расами, но только в том случае, если это соответствует их интересам. Они не будут делать ничего, в чём не видят пользы для себя.
— Значит они плохие. — сделала я вывод.
Нел покачал головой.
— Ты не поняла. У них своё понятие добра и зла. Добро — всё, что соответствует интересам эльфов, всё, что нет — их не касается.
— Так быть не должно, если люди…
— Они не люди.
— …если мы не будем помогать друг другу в беде, то все вымрем.
Нел усмехнулся.
— Вот уж эльфам это вряд ли грозит — они бессмертны.
Я горестно покачала головой.
— Поэтому они не смогли меня понять.
— Они понимали тебя, ведь любой из них также может погибнуть от несчастного случая или быть убитым.
— Тогда я не могу понять…
— Не хочешь понимать.
Я ничего не ответила, снова прижавшись лбом к дереву. Мысли разбегались, и в голове была каша.
День клонился к вечеру, и в лесу быстро темнело.
— Всё так не справедливо, не справедливо. Разве оборотень может умереть от стрелы?
— Оборотня убивает только серебро, но в обличие человека он уязвим точно также как и другие.
— На его месте должна была быть я.
Неожиданно появился Делти.
— Рик умирает.
Когда мы пришли на поляну, там уже горел костёр, свет которого выхватывал из сумерек печальные лица моих друзей. Все они стояли возле лежащего на плаще Рика. Я опустилась перед ним на колени. В неверном свете костра бледность его лица казалось мертвецкой.
— Тиллиус, а где компресс? — всполошилась я.
— Наташа, не надо. — кажется, впервые с тех пор как его ранили, Рик заговорил. — Я всё знаю, бесполезно.
— Нет, мы обязательно что-нибудь придумаем!
Рик слабо улыбнулся.
— Не стоит. Я столько раз был в шаге от смерти, что уже не боюсь её. Я не стремился к ней, но раз уж так вышло… Я рад только тому, что отдал свой долг, я обещал это сделать и я сделал.
— Обменял одну жизнь на другую, какой смысл? — с горечью спросила я.
— Тебе надо жить, потому что тебе есть куда возвращаться, тебя ждут дома, тебя любят. А мне некуда идти. Это ваш путь, а я шёл с вами только потому, что больше идти мне было некуда. Но для меня этот путь закончился. И я ни о чём не жалею.
Рик перевёл взгляд на Свету.
— Ты оказалась права, лес станет моим домом, моим последним пристанищем.
— Я не… — не договорила Света и расплакавшись, уткнулась в кентавра.
Дыхание раненого стало редким, Рик всё медленнее втягивал и выдыхал воздух, как будто дышать ему становилось труднее.
— Не уходи, Рик. — мой голос надломился, а глаза застилали снова навернувшиеся слёзы, но я продолжала. — Не уходи, не сейчас, дождись хотя бы утра.
Рик нашёл силы слабо улыбнуться. В наступивших сумерках блеснули его глаза.
— Если ночь пришла, стоит ли ждать рассвет?
Рик умер очень тихо. Ни стона, ни предсмертных судорог, просто закрыл глаза и в последний раз выдохнул.
— Рик. — потрясла я умершего. — Рик!
— Наташа, он умер. — окликнул меня Нел.
Но я не слушала, продолжая всё сильнее трясти друга.
— Рик, Рик!
— Не тревожь его.
— Отстань! — оттолкнула я вампира, и продолжала "будить" Рика.
Кто-то схватил меня сзади и понёс с поляны. Я вырывалась, но Нел держал крепко и нёс меня легко, и отпустил только тогда, когда отошёл от поляны на достаточное расстояние.
— Отпусти! — зло стукнула я вампира в грудь.
— Не кричи, не тревожь душу умершего.
— Да что ты знаешь о душе?! У тебя её вообще нет!
Я кричала на Нела так, будто это он был виноват в смерти Рика. Я билась в истерике, выплёскивала всю боль и горечь от потери, всю свою злость от несправедливости. А Нел стоял и смотрел как я исхожусь в крике от собственного бессилия.