— Замечательно! Тогда действуйте, командор.
Вице-адмирал неожиданно поднялся, то же проделали и его близнецы. Он явно считал встречу оконченной. Все встали, когда адмирал повернулся и размашисто зашагал к двери. Но вдруг неожиданно он остановился и повернулся к Маккензи.
— Я не собирался вам этого говорить, Маккензи, потому что вы подчиняетесь своим приказам и будете действовать как подобает летному офицеру и запредельнику. Но мне кажется это несправедливым при данных обстоятельствах. Вас ожидает Медаль Высшей Доблести, командор! Вы совершили невозможное, спасая систему Бета-Z. А то, как вы расправились с рашадианскими роботами, ха-ха, это должно войти в учебники как образец действий запредельника в полевых условиях. Да, это великолепная работа, командор.
— Благодарю вас, сэр, — скромно ответил Маккензи.
— Не за что. Было очень приятно, было очень приятно, — привычно бросил через плечо адмирал, вновь устремляясь к двери. Один из блондинов кинулся вперед, распахнул дверь и отступил, давая дорогу Шоенхофферу. Охранник Внутренней Службы моментально притворил за ними дверь, и вся суета окончилась так же неожиданно, как и началась.
«Ну вот и все», — подумал Маккензи.
Ван Сандер отпустила помощников. Как только они покинули помещение, она повернулась к Маккензи и сказала:
— Приятно, что вас ценят, не так ли?
— Учитывая, что они от меня требуют взамен, им приходится меня ценить.
— Понимаю ваши чувства. Но следует ли мне считать, что вы согласны сотрудничать с нами?
— Думаю, да. У меня к тому же все равно нет выбора.
— Пожалуйста, не думайте об этом так, Маккензи. Вы исполняете свой долг, как и любой из нас.
— О да… Думаю, вы правы. Но меня кое-что тревожит.
— И что же это, командор?
— На кого рассчитана вся эта комедия? — Он бесстрашно взглянул в серые глаза полковника Ван Сандер. — Точно, что не на рашадианцев. Они знают, что запредельники никогда не склоняют головы. Когда им станет известно, что нас обвиняют в пособничестве Рашадиану, разве не заинтересует их в таком случае сам прыжок? Вот в чем вся суть, да?
Она неторопливо подошла к столу и села. Затем хитро взглянула на него и улыбнулась.
— Хорошо, Маккензи, раз вы согласились нам помогать, я скажу вам. Да, мы хотим вызвать именно такую реакцию. Рашадианцам будет интересно узнать, чего мы добиваемся. Мы предполагаем, что они попытаются добыть информацию из судебного заседания как высшей инстанции. Это-то нам и надо.
— Зачем?
— Среди высокопоставленных членов Конкордата есть немало таких, кто тайно сочувствует рашадианцам, так как это на руку их политическим интересам. Их влияние на нашу политику настолько сильно и выгодно рашадианцам, что они крайне редко связываются с этими мнимыми колонистами, так что доказать их причастность к шпионажу очень трудно. Мы следим за подозреваемыми, но у нас не хватает доказательств для их ареста. Наша маленькая комедия побудит рашадианцев связаться с кем-либо из предателей. А мы будем наготове.
Маккензи присвистнул от изумления.
— Теперь мне понятно, почему вам нужно, чтобы все в этом деле удалось, — признал он. — Сочувствующие рашадианцам в самом Конкордате? Это серьезно. Но я не понимаю, чего они ожидают от подобной поддержки?
— Буду надеяться, что и не поймете, — снисходительно сказана Ван Сандер.
Маккензи ответил ей тупым взглядом, словно был донельзя озадачен ее откровениями. Со скрытым удовлетворением она облизнула тонкие губы и снова улыбнулась ему. Он почувствовал облегчение от того, что она поверила в его наивность.
Глава 14
Дав согласие на участие в процессе, Маккензи вплотную столкнулся со всеми прелестями тюремной жизни. В шесть часов ровно звучал сигнал подъема. Он вставал, принимал душ и облачался в новый комплект одежды, который доставляли по ночам. Все свое время он проводил в камере за исключением сорока пяти минут после обеда, посвященных занятиям. Еду ему приносили в камеру охранники. Они казались абсолютно безразличными ко всему происходящему и разговаривали лишь в случае крайней необходимости. Он никогда не слышал и не видел других заключенных. Именно с тех пор на всю жизнь в его сознании воспоминание о тюрьме ассоциировалось с всепоглощающей тишиной.
Ровно в девять часов в день суда прибыл взвод охранников, надевших на него наручники. Они проводили его вниз. Там их уже ожидало несколько машин марки Магнаровер. Охранники втолкнули его на заднее сидение одного из них рядом с Ван Сандер, и машина тут же тронулась с места.