— Выходи! Стройся! — приказал лейтенант-полковник.
Из темноты контейнера медленно показалась Ван Сандер. На ней не было ничего, кроме грязного белья, костлявое тело блестело в ручейках пота. Она нерешительно водила глазами, привыкая к бледному свету, но вот она вполне освоилась. Узнав Маккензи, она проговорила:
— Ах, командор, наконец-то мы с вами снова встретились!
Маккензи не счел нужным что-либо говорить в ответ, лишь подумал, что теперь она не способна внушить страх никому.
О-Скар повернулся к начальнику и приказал:
— Вымойте ее и дайте какую-нибудь одежду. Префект желает лично допросить задержанную. Мы подождем арестованную в машине у главных ворот.
— Слушаюсь, сэр! — отозвался солдат. — Подойдет ли рабочая одежда? Боюсь, это все, что у нас есть.
— Да, спецовка подойдет, — ответил О-Скар, украдкой взглянув на Маккензи.
— Стража! — прокричал комендант. — Откуда-то из сумрака ночи возникли и неподвижно застыли по стойке «смирно» два военных полицейских. — Проследите, чтобы заключенная была вымыта и переодета в чистую спецовку. Затем доставьте ее к главным воротам!
— Есть, сэр! — ответил старший из двух солдат. Они встали по бокам Ван Сандер, схватили ее костлявые руки и почти бегом поволокли по коридору.
— Следует ли мне проводить вас до выхода? — поинтересовался комендант.
— Это ни к чему, полковник, — ответил О-Скар. — Спасибо за помощь.
Полковник отдал им честь и последовал по коридору вслед за охранниками, тащившими Ван Сандер.
Маккензи и О-Скар повернули назад. Они проходили мимо одной из трибун, которую срочно переделали в место для ведения допросов, когда тишину ночи прорезал крик, нарушивший мерное течение работы допрашивающих. Маккензи непонимающе взглянул на О-Скара, но либониец только ухмыльнулся в ответ и ускорил шаги. Они спокойно начали дышать, только покинув мрачные стены Колизея.
— Ого! Это место плохо пахнет! — сказал, обращаясь к О-Скару, Маккензи.
— Это запах страха, приятель, — страха и успешно проводимого допроса.
— Сирус сказал, что задержан весь состав Службы Внутренней Безопасности. Что происходит, в конце концов?
О-Скар кивнул.
— Сначала пройдут допросы. Потом скоро, может быть, даже очень скоро, последуют приговоры вплоть до смертной казни.
— Смертная казнь? — тревожно переспросил Маккензи. — Ты хочешь сказать, что Сирус намерен пойти так далеко?
— Ты недооцениваешь всей серьезности ситуации, — сурово ответил О-Скар. — Мы здесь не в бирюльки играем. Сирус борется сейчас за свою жизнь… за наши жизни.
— Господи, но тогда все это очень серьезно, если вы собираетесь уничтожать людей. Ради всего святого, что происходит?
— Тебе не нужно это знать. Не суй нос куда не надо, и все будет в полном порядке.
Это недвусмысленное предостережение вывело Маккензи из себя, но он сдержался, справедливо рассудив, что не время упрекать друг друга.
— Сколько смертных приговоров будет приведено в исполнение?
— Не знаю. Думаю, достаточно, если потребуется.
— Достаточно для чего?
— Позаботься-ка лучше о себе, Маккензи. В такие времена это самое лучшее.
Поведение О-Скара задевало Маккензи. Здесь в Колизее он впервые столкнулся с какими-то грязными последствиями затеянной им игры, а либониец вел себя так, словно Маккензи не имел никакого к ней отношения.
— Наверное, это действительно зачем-то нужно, — пробормотал он. Перед мысленным взором поплыли бесконечные ряды застывших в могилах тел. Он был зол… от тошноты кружилась голова.
Спустя несколько минут появились охранники, ведя Пьету Ван Сандер. Старший передал О-Скару микрочип, с помощью которого открывался замок наручников, затем полковника втолкнули на заднее сиденье Магнаровера. О-Скар сел рядом с ней и захлопнул дверцу. Маккензи скользнул на сиденье водителя, включил фары и завел мотор. Спустя несколько мгновений они уже неслись по Бульвару Конкордата, направляясь в космический порт Полетного Корпуса.
Когда они набрали достаточную скорость, Ван Сандер заговорила, слегка подавшись вперед:
— Кажется, мы поменялись местами. Мои поздравления, Маккензи.
— Заткни свою вонючую глотку, полковник! Тебе она еще пригодится.
— Куда вы меня везете?
— В одно местечко, которое тебе очень понравится. Ты его хорошо знаешь или твои помощники-садисты, которые делают укольчики.
— Не понимаю, о чем это вы, — проговорила она, откидываясь назад на сиденье.