Маккензи быстро взглянул на доктора Фронто. Доктор кивнул в ответ, как бы говоря ему, что нужно подойти к Светле, и Маккензи нерешительно пересек гостиную и вышел на балкон. Положив руки на перила, он невольно задержал взгляд на розоватом пятне левого запястья. Потом посмотрел на нее и сказал:
— Здравствуй, Светла!
Она не глядела на него. Но ответила довольно громко:
— Здравствуй, Маккензи! Как твои дела?
— Наверное, неплохо.
— Мне теперь тоже намного лучше. Мне жаль, что я причинила тебе столько неприятностей.
— Никаких неприятностей ты мне не причиняла.
— Но и не очень помогала тебе, ведь так?
Он совсем не ожидал такой реакции и потому смутился.
Теперь она смотрела на него, и в ее взгляде сквозило любопытство.
— Не будь таким озабоченным. Доктор Фронто говорил мне, что ты будешь подавлен, но я не поверила ему.
— Меня раздирают противоречивые чувства.
— По-моему, нет никаких причин для беспокойства. Я ни в чем не виню тебя.
— Ты уверена?
— А зачем мне лгать? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на притворство и обман.
— Может быть, ты права. Но очень многое успело случиться с момента нашего маленького приключения на «Утопии». Тебе рассказывали об этом?
— Да. Доктор Фронто мне все объяснил. Идея космического прыжка довольно сомнительна, к тому же невозможно предсказать, как прыжок повлияет на наши судьбы. Но я считаю, что мы должны принять случившееся с нами и выполнять свой долг, надеясь на лучшее.
Она тверже сжала зубы, от этого ее губы надулись еще больше. Она по-прежнему смотрела вдаль. Некоторое время они стояли рядом, бок о бок, и Маккензи вновь почувствовал терпкий кедровый аромат ее тела. Только на этот раз он смешивался с запахом мангалам.
— Да, этот космический прыжок приводит меня в замешательство, — неожиданно продолжила Светла. — Но выше моего понимания все же цель действий Внутренней Службы. Тебе удалось выяснить, чего они хотели добиться?
Маккензи чуть помедлил в раздумье. Он должен был учитывать, что происходящие события политически были очень опасны для Сируса Магнума, а значит, опасной была и любая информация, связанная с ним. Тем не менее Светла заслуживала того, чтобы открыть ей часть правды.
— Они затеяли политическую интригу. Я точно не знаю, в чем ее суть, но Сирус ничего не знал, пока я не вмешался в события. После этого и заварилась каша. Все агенты Внутренней Безопасности на Красном Утесе арестованы. Поговаривают даже о смертной казни для некоторых из них.
— Боже мой, но это же ужасно! Конкордат никогда прежде не знал подобных приговоров!
— Очевидно, ситуация очень серьезна.
Он хотел было сказать ей, что они сами находились в серьезной опасности, но передумал.
— Неужели Магнум действительно пойдет на это? Я имею в виду, есть ли у него такое право? — спросила Светла.
— Он ввел военное положение, и полки Полетного Корпуса на Красном Утесе поддерживают его. Он, безусловно, обладает такой властью.
Она уныло склонила голову.
— Тебе следует свыкнуться с этим, ведь наши судьбы теперь неразрывно связаны с Магнумом. Я тоже прошел через это… пусть и против своей воли.
— Пожалуйста, не надо себя недооценивать. Доктор Фронто говорил мне о твоих подвигах. Сирус высоко ценит тебя.
— Это тебе сказал Фронто?
Она слегка улыбнулась.
— Да. Он также сказал мне, что ты не раз рисковал жизнью ради меня.
Маккензи скромно улыбнулся.
— Ерунда. Просто мы выполняли задание. А большая часть работы выпала на долю О-Скара и его ребят.
— Кто этот О-Скар?
— Он начальник по особым операциям у Сируса. Это он организовал нападение на Кассерн Бассалт. Он либониец.
Светла неожиданно вздрогнула, будто что-то в словах Маккензи беспокоило ее. Его удивила такая реакция.
— Доктор Фронто не упоминал при мне его имени.
Она наблюдала стайку маленьких птичек, резвящихся в густых ветвях мангалам.
— Он только сказал, что ты спас кого-то, а потом голыми руками расправился с двумя охранниками. Думаю, что я обязана тебе и этому либонийцу жизнью, правда?
Эти слова были признанием его заслуг, он почувствовал, как она немного успокоилась. Опершись на перила, он некоторое время вместе с ней смотрел на резвящихся птичек. Хотя их беседа была очень милой, но таким образом он ничего не узнает. Пора было рискнуть.