Три террориста, поднимавшиеся снизу с деревьев, уже почти достигли крыши. Маккензи навел на них лазерную винтовку и нажал на спуск. Выстрелы ослепили его, попав в цель. Несколько секунд он ничего не видел, кроме светящихся кругов перед глазами.
— Сюда, О-Скар! — прокричал он. — Они поднимаются по веревкам!
Но О-Скар был уже рядом с ним, прижимая его к крыше за шею.
— Стреляй! Переруби своим лазером веревки у основания крюков! — Он подтолкнул Маккензи в сторону, а сам перекатился в другом направлении, откуда раздавались выстрелы.
Глаза Маккензи начали проясняться, но он ничего не видел в темноте. Он почувствовал движение справа от себя и, повернувшись, выстрелил наугад. Луч ударился о его винтовку и пополз по левому предплечью, поворачивая и отбрасывая его назад. На несколько минут его словно парализовало. Потом, невзирая на боль в руке, он заставил себя повернуться. Около края крыши неуверенно покачивался рашадианец, он смотрел вниз, словно искал оружие. Маккензи не раздумывая бросился к нему, но, когда он приблизился, рашадианец уже встал в оборонительную стойку. Маккензи замер, а затем принял боевую позу. В фигуре рашадианца было что-то знакомое, но Маккензи никак не мог понять, что именно, да и не особенно пытался. Он подавил в себе все мысли, сконцентрировавшись только на фигуре рашадианца. Они начали кружить вокруг.
Внезапно откуда-то из долины ударил луч света. Он упал на крышу, осветив ее ярким пурпурным сиянием. В воздухе послышался звук кораблей подоспевшей воздушно-десантной армии. Рашадианец замер, раздумывая.
Рядом с Маккензи теперь стоял О-Скар, угрожающе целясь в грудь рашадианца.
— Вот и наша кавалерия, приятель, — сказал он, подражая манере разговора террористов. — Пришел конец твоим боевым будням!
Но Маккензи не слушал его. Его переполняла ярость. Свет прожектора упал на лицо рашадианца, и Маккензи узнал его.
— Ван Сандер! — воскликнул он.
Женщина скинула маску, прикрывавшую лицо, и отбросила ее в сторону.
— Да, Маккензи, но снова похоже, что я проиграла.
— Убери пистолет! — прошептал Маккензи, отталкивая руку О-Скара. — Только ты и я. Я тебе кое-что должен.
— Не глупи! — закричал О-Скар. — У нее есть необходимые Сирусу сведения. Она нам нужна живая и невредимая.
Маккензи угрожающе двигался кругами вокруг Ван Сандер.
— Не волнуйся, О-Скар, я ее не убью. Она только чуть побудет в госпитале. Это самое меньшее из того, что она заслуживает после того, что сделала со Светлой… и за все остальное.
— Я старше вас и к тому же женщина, командор. Это то, что вы называете справедливым соперничеством? — спросила Ван Сандер.
Ее возражения только подстегнули гнев Маккензи. Здесь кругом царил кошмар, который она вдохновила. А она претендовала на женскую слабость, взывая к пощаде. Это было выше его сил. Рука ужасно болела, боль словно парализовала его, но он подавил в себе эти сигналы пораженных нервов и бросился вперед.
Его рука тянулась к ней, но что-то вдруг разорвалось у основания его шеи, и последнее, что он мог запомнить, была вспышка серебристой молнии, ослепившей его сознание.
Глава 25
Спустя два часа Светлу можно было увидеть перед дверями в комнату Маккензи, застывшую в терпеливом ожидании. Когда появился доктор Фронто, она вскочила:
— Ну, как он, доктор?
— У него поверхностное ранение и несколько легких ожогов. Но в целом все в порядке. Вообще-то он уже встал.
— Я могу его видеть?
— Конечно же, моя дорогая, — улыбнувшись, ответил он и пошел по коридору, но, не пройдя и нескольких шагов, вдруг повернулся и добавил: — А все-таки он был на волосок от гибели, не так ли?
Светла согласно кивнула:
— Господи, это просто счастье, что части Полетного Корпуса не опоздали!
— Да. Не буду скрывать от вас, что я глубоко потрясен.
Он сделал широкий знак рукой, словно приглашая ее войти в комнату Маккензи, а сам пошел дальше. Светла повернулась к двери. Ее рука слегка дрожала, когда она взялась за ручку. Дверь широко распахнулась перед ней, и она вошла.
Маккензи отдыхал в кресле, положив босые ноги на подушку. На нем были лишь пижамные штаны, а рубашка небрежно свешивалась с плеч. Раненая рука, перевязанная бинтами, покоилась на животе и напоминала большую белую личинку насекомого. Он почувствовал приближение Светлы и открыл глаза, поспешно вставая.
— Сиди, Маккензи. Это совершенно ни к чему, — успокоила она его.