Не раздумывая, она поднялась, скинула и отбросила в сторону платье. Она села на подушку и сняла туфли. Потом снова поднялась, чтобы стянуть с ног шелковые чулки. Теперь на ней были только легкие сатиновые трусики и рубашка. Она дрожала всем телом. «Даже сейчас в глубине души это не прекращается, несмотря на то, что он так странно нежен со мной».
Маккензи снял халат и забрался в постель. Он замер, вытянувшись и уставившись глазами в потолок. Она совершенно не ожидала ничего подобного. Несколько минут она смотрела на него, потом обошла кровать с другой стороны, чувствуя, как мягко пружинил под ногами ковер. Осторожно легла рядом с ним. Он накрыл себя и ее одеялом, а потом выключил свет.
Она неподвижно лежала в темноте, вглядываясь во мрак, все ее тело было напряжено. Бархатистость рубашки и одеяла приятно ласкали тело, когда она слегка двигалась. Он повернулся к ней. Она могла видеть очертания его тела в слабом свете, который проникал в комнату с балкона. Потянувшись, он откинул прядь волос с ее лба, потом легонько поцеловал ее в губы. Она лишь покрепче стиснула их в ответ и закрыла глаза, стараясь ни о чем не думать. Но он вдруг отвернулся и теперь лежал к ней спиной, его ягодицы плотно прижимались, но были расслаблены и приятно согревали ее тело.
— Спокойной ночи, Светла. Приятных тебе снов.
Приятных снов? И это все? Неужели ты настолько в себе уверен? Она вдруг почувствовала себя ребенком, который играет в дочки-матери. Сейчас мамочка и папочка будут спать. Я открыла ему весь ужас своего падения, а он ведет себя так, словно ничего не произошло. Как ему только это удается?
Она крепко прижалась к нему, и тепло его тела проникло в ее глубины. И во второй раз за минувший день она почувствовала себя совершенно счастливой.
Глава 26
— Какая красота, правда? — пытаясь перекричать шум водопада, проговорила Светла. Она опустилась на широкий выступ скалы, стаскивая туристские тапочки. Она стянула толстые носки и начала расстегивать юбку. Маккензи отвернулся.
— Раздевайся. Ты ведь не собираешься плавать во всем этом, правда? — предложила она.
— У меня нет плавок.
— Господи, как можно получить удовольствие от купания при такой стеснительности! Нельзя же быть настолько кальвинистом!
— А я и не кальвинист вовсе, — смущенно ответил он, старательно отводя глаза.
— Ха! Все англо-американцы принадлежат к этой церкви, несчастные капиталисты! Это же часть вашей «культуры».
Она порывисто поднялась, отбросила туфли и стянула с себя трусики. Совершенно нагая, она запрыгала по скользкой гальке к спокойной части заводи, за пределами кипящих струй падающей воды. Острые края камней кололи ей ноги, поэтому она поспешила погрузиться в воду. Заводь была холодна как лед.
— Ну, что, ты идешь или нет? — весело прокричала она.
— Ладно. Только не торопи меня, — отозвался он. Он задрал голову, словно пытаясь отыскать глазами временами появлявшиеся здесь корабли воздушно-десантной авиации. Похоже, что он не смог разглядеть ни одного, и поэтому начал медленно раздеваться. Он снял рубашку, затем ботинки и носки. Потом он расстегнул и стащил брюки. Опустившись на колени, Маккензи сложил все вещи в аккуратную стопку. Когда же он выпрямился, то, к своему ужасу, обнаружил, что охватившее его возбуждение было невозможно скрыть. Его член пытался яростно освободиться от стеснявшей его одежды. Маккензи поспешил отвернуться от Светлы.
Но почему он так смутился? Неужели он стыдился охватившего его желания? Несчастный лицемер! Прошло два дня с момента нападения рашадианцев, и все это время, за исключением коротких сеансов с доктором Фронто, Светла и Маккензи были вместе, вспоминая времена, проведенные в академии или Запределье, или обсуждая то немногое, что им было известно о политической ситуации. И теперь, когда они ощущали особую близость, Маккензи не сомневался, что желание близости возникало из чувства взаимного глубокого притяжения, но он не делал никаких попыток к сближению.
Ледяная вода доставляла мало удовольствия, но Светла старалась не замечать холода.
— Не будь таким стеснительным! Все знают, что мы с тобой неразлучны, так зачем скрывать это? Снимай эти дурацкие штаны. Они тебя стесняют!
Несмотря на сводивший ее тело судорогами холод, сердце Светлы забилось быстрее, когда она увидела, что он наклонился, чтобы снять брюки. Но потом он вдруг опять надел их.