Эмоций ровно столько же, если не меньше.
— У меня нет одежды.
— Всё в детской. Соберите ребёнка и оденьтесь сами.
— Я только собираться полчаса буду. Вы издеваетесь?! Передайте моему мужу, что если он хоть раз попробует одеть крошечного ребёнка в мороз…
— Вам отведено тридцать минут на прогулку, Камила. Если вы закончили завтракать, можете собираться. Я буду ждать вас у детской.
Я промолчала. На языке вертелось столько всего, что, если бы начала, вряд ли бы остановилась. Ждать он меня будет у детской! Как цербер. Или как надсмотрщик! Как будто у меня остался хоть один шанс сбежать от Рафа. Дважды я уже пыталась. В первый раз лишилась сердца, во второй лишила свободы сына. Предупреждение мужа перед тем, как он надел мне на палец кольцо, я слышала до сих пор. И угрозу расправиться с Денисом тоже.
***
Детская была такая маленькая, что в ней помещались только кроватка, крохотный комод и пеленальный столик. Не было здесь даже окошка.
— Малыш мой… — Я достала Дениса из постели и прижала к себе. Дениска лепетал на своём детском языке, и этот неразборчивый лепет был лучше самой прекрасной музыки.
— Что, пойдём на улицу? — Положила его на столик. Пощекотала животик, и сын, подобрав ножки, резко распрямил их. Заулыбался мне. Я достала браслет, и он с готовностью ухватился за него.
— Обещаю, что больше я тебя никогда не оставлю. Ты прости меня, ладно? Прости свою маму. Я как лучше хотела. С тётей Лерой и дядей Ромой ты бы каждый день гулял, смотрел мультики. А потом… Потом мы бы с тобой встретились, и ты бы думал, что я просто чужая тётя. А я бы знала, что ты мой маленький мальчик, и гордилась тобой. Я бы…
Я прикусила губу. Замолчала. Сын тянул меня за браслет, а я уже едва сдерживала слёзы. Если бы я сумела справиться с желанием увидеть Деньку, он был бы свободен. Наверное, был бы. Но я не смогла. В тот день Раф тоже уехал с самого утра, а охранники не обращали на меня внимания. Воспользовавшись этим, я выскользнула из дома. Как добралась до остановки, помнила плохо, как ехала — тоже. Мною двигало одно стремление: посмотреть на Дениску хоть издали. Дура! Должна была понимать, чем это обернётся. Люди Рафа нашли меня возле дома Ромы. А потом… Потом было уже ничего не изменить.
Я так хотела, чтобы Раф не узнал о Деньке, что пожертвовала своей любовью. Отдала его и готова была отказаться, лишь бы к нему не притрагивался Раф. Думала, что готова. Но каждый день без сына походил на ад, и я всё-таки не выдержала. Зря только Рому подставила. Сколько же они с Лерой из-за меня натерпелись…
Я поцеловала сына в коленку, поймала ножку и прижалась губами к пяточке. Любовь переполняла сердце. Любовь и боль. Как бы я хотела отдать сыну целый мир, но не могла дать даже комнату с окошком, через которое заглядывало бы солнце.
***
Держа завёрнутого в одеяло Деньку на руках, я ходила по дорожке. Разговаривала с сыном и наслаждалась минутами мнимой свободы. Знала, что охранник не сводит с нас глаз, и пыталась не обращать внимания. Нет его. И дома этого нет, и кольца на моём пальце. И вообще ничего нет: только я и сын. И тем более нет Рафа.
Только подумала о нём, захотелось поёжиться. Инстинктивно оглянулась на охранника, но того не было. На его месте стоял Рафаэль. В расстёгнутом чёрном пальто и свитере под горло.
Встретилась с ним взглядом. Сколько нам ещё осталось гулять? Полчаса точно не прошло. Когда Рафаэль успел вернуться?!
Раф направился к нам, и я в неосознанном порыве прижала к себе Дениса. Раф остановился рядом. Губы его презрительно искривились, едва он посмотрел на сына.
— Спасибо, — сказала я, не испытывая при этом никакой благодарности. — Только, Раф, маленьким детям прогулки нужны не раз в несколько дней. Если ты решил сделать из моего сына орудие манипулирования, это не значит, что он перестал быть ребёнком.
— Ты права.
Я не поверила своим ушам. Денис подал голос, но Раф больше на него не смотрел.
— Для меня этот мальчишка — орудие манипулирования. Что ему нужно, меня не волнует. Хочешь гулять с ним каждый день — заслужи.