— Только захвачу вещи в машине.
Дверь открылась бесшумно, пропуская хозяина и гостя, в коридоре вспыхнул свет. Василий с недоумением взглянул на голую спину Соболева: только что ему казалось, что Матвей одет так же, как и он - в черный костюм «демона ночи», на самом же деле на нем были только плавки.
— Дьявол! Ты же был во всем черном!
— Тебе показалось, - улыбнулся Матвей. - Раздевайся, мойся, а я пока сварганю легкий ночной стол.
Когда Василий появился в столовой, распаренный, чистый, осоловелый, его за столом ждали двое - Матвей в футболке и спортивных трусах и Кристина в халатике. И были они так похожи - выражением глаз, состоянием внутренней свободы, несуетливостью, приветливостью, спокойствием, уравновешенностью, особым пониманием сути вещей, что у Василия защипало глаза, и он сам почувствовал удивительное спокойствие и облегчение.
— Привет, Баловень, - сказала Кристина, целуя его в обе щеки.
— Рад вас видеть безумно! - ответил он искренне. - Извини, что разбудил. По-моему, ты еще больше похорошела. Неужели этот тип научился за тобой ухаживать?
— Этот тип скоро станет отцом, - улыбнулась Кристина, прислушиваясь к себе.
Василий перевел взгляд на ее живот, потом растерянно глянул на чистые лица друзей и, не удержавшись, подхватил Кристину на руки:
— Вот здорово! Поздравляю! Когда ждете?
— Тише, Стаса разбудишь, - понизила голос женщина. - Скоро уже, осенью. Поставь меня обратно.
— А я не сплю, - раздался из коридора детский голос, и в столовую ворвался Стас, с разбегу запрыгивая на грудь гостю. - Ура, дядя Вася приехал!..
Дальше начался небольшой сабантуй в два часа ночи, полный сдержанной радости, шуток, рассказов, воспоминаний, дружеских пикировок, который закончился с рассветом; правда, Стаса удалось уложить спать раньше. Затем мужскую компанию покинула Кристина, порывающаяся убрать посуду. Мужчины, взявшие на себя благородную миссию уборки, остались вдвоем.
— Рассказывай, - сказал Матвей, когда они кончили мыть посуду и устроились со всеми удобствами в гостиной, на втором этаже коттеджа. - Что заставило тебя уехать из Владимира? Охота к перемене мест? Поиск Пути? Опасность?
— Пожалуй, первое, - сказал разомлевший Василий, с удовольствием разглядывая неподвижную и надежную фигуру друга, его непостижимо глубокое, сильное и спокойное лицо. - В последнее время я вдруг ощутил, что мне катастрофически не хватает действия. Понимаешь, я всегда был игроком второго темпа, как говорят волейболисты. Меня это устраивало, когда я служил в спецкоманде федералов и когда ты был рядом. Более того, я с облегчением ушел в «нишу» и полтора года прожил тише воды, ниже травы. И вот… Кстати, за это время я разобрал по винтику одно интересное устройство - генератор защиты от гипноизлучения.
— Тот, что мы отобрали у псов Гусева? Защита от «глушака»?
— Я эту «тюбетейку» усовершенствовал и привез несколько штуке собой, можешь испробовать.
— Спасибо, - улыбнулся Матвей, и Вася понял, что ему-то как раз «тюбетейки» защиты не требуются.
— Не лыбься, Посвященный, не тебе - так Стасу с Кристиной пригодятся. А приехал я за советом. Ко мне заявились спецы из столицы с предложением поработать на них.
— ФСБ? Военная контрразведка?
— Бери выше - служба безопасности президента. - Матвей внимательно вгляделся в оживленно-смущенное лицо Котова.
— Это что-то новенькое.
— В недрах президентского аппарата под вывеской фельдъегерской службы создается команда для особых поручений. Что это будут за поручения, я не знаю, но меня предложение заинтересовало. Почему бы не выяснить на месте, что имеет в виду генерал Коржаков? Что посоветуешь?
Матвей покачал головой.
— Ничего. Я дал тебе в свое время все, что мог, дальше иди сам. Может быть, тебя нашли по инерции, но возможен и другой вариант развития мировой линии, вбирающий в себя судьбу индивидуума по имени Василий Балуев.
— Я теперь Котов. Извини, не дошло: что ты имеешь ввиду?
— Законы, движущие атомами воздуха и социальными явлениями, универсальны. Случайного в мире нет, случай - непроявленная закономерность…
— Это я уже слышал.
— Терпение, мой друг. То, что тебя потянуло на подвиги, к перемене обстановки, - уже не случайное явление, что подтверждается и передачей предложения. Где-то повернулись контакты «реле времени бытия» и сработал закон усиления событийной остроты. Ведь тебе небось уже не раз за последнее время пришлось вмешиваться в события, тебя непосредственно вроде и не касающиеся? Восстанавливать, так сказать, справедливость?
Вася вспомнил контакты с рэкетирствующими коммерсантами из фирмы «Черная пантера», с угонщиками машин - кивнул.
— Ты прав, я об этом не подумал. Но до твоего уровня мне ползти и ползти, не хватает ни терпения, ни знаний.
— Всякое знание ограничено, лишь незнание не имеет пределов. Что касается терпения, ты как мэйдзин должен знать формулу мастеров ниндзюцу: «терпение есть перевод собственного сознания в позицию стороннего наблюдателя».
Вася хмыкнул, чувствуя, что сейчас уснет.
— Не всегда получается этот перевод, знаешь ли. Ну, так что все-таки посоветуешь?
— По-моему, ты уже все решил сам. Единственный мой совет.., даже не совет - сентенция: принцип Духовной чистоты не приемлет ни ненависти, ни удовольствия, ни стремления к власти. Если нет в душе единства с самим собой, Путь - какой бы он ни был - лучше не начинать.
— Зачем же так сурово… - пробормотал Василий, обидевшись, но заметил веселый блеск в глазах Матвея и бросил в него нож со столика с фруктами. - Нечего тестировать друга, когда он расслабился!
Матвей не двинулся с места, однако нож вдруг оказался в его руке. Василий ожидал ответного броска, готовясь его встретить, потом понял, что броска не последует. И это красноречивее всего говорило о переменах в мировоззрении Соболева, Посвященного I ступени Внутреннего Крута.
— Что задумался? - услышал Василий голос Матвея, смотревшего на него без всякого превосходства и снисходительности. - Что за мысль тебя гложет?
А наши мысли, старина,
Ребячески просты:
Для счастья нужен мне пустяк -
Вселенная и ты.
Вася вскочил, засмеялся, прыгнул к Матвею, нанося ему рубящий хоко-но кэри и колющий китанкэн, против которых ни один «черный пояс» карате или кунгфу не нашел бы приема, но Матвей уже не сидел - стоял в свободной позе, вроде бы не отвечая, не делая каких-то движений, и удары Василия ушли, как в вату, в захваты, из которых теперь уже он не мог выйти, как ни старался, применяя умение выкручиваться, растягиваться, разъединять кости и выскальзывать из любых захватов. Несколько мгновений они стояли как бы обнявшись, потом засмеялись оба и обнялись по-настоящему.
— Ей-богу, чертовски рад тебя видеть! - сказал Вася.
— Взаимно, - ответил Матвей. - Но даю голову в заклад - думал ты минуту назад о девушке, а не обо мне. Нет? Точнее, об Ульяне Митиной.
Василий вскинулся.
— Что ты о ней?..
— Тише, завтра поговорим, вернее, уже сегодня, но позже, иди отдыхай. Как долго ты намерен остаться у нас?
— Да я хотел только побеседовать.., посоветоваться.., но дня два побуду.
— Отлично. Завтра мы со Стасом и Кристой идем на яхте по Балтике, посетим пару островов, позагораем, порыбачим… Короче, вливайся в команду. Кто бы тебя ни нанимал - он подождет.
«А Ульяна подождет?» - хотел спросить Василий, но передумал.
Уснул он мгновенно, как только голова упала на подушку.
РЖАВЧИНА
Сверхсистема, или, как ее называли короче, «СС», что невольно вызывало ненужные ассоциации, не только выжила с момента разгрома ее «генералитета» во главе с маршалом Лобановым, но и упрочила свое положение, проникнув в святая святых российских коридоров власти - в окружение президента. Ее главой стал Хейно Яанович Носовой, начальник информационной службы президента, некогда Тень-3 в иерархии «СС», бывший руководитель АСС - аналитического центра Тень-кабинета и он же - один из Девяти Неизвестных, образовавших куда более могущественный тайный Союз Девяти, который до описываемых здесь событий, по сути, управлял страной.