— Да это же Коля! — воскликнула я. — Любимый племянник тети Фроси! Как дед Тихон умер, так он у нее и поселился! — пояснила я полицейским и Константинову.
— Племянник? — переспросил Алексей и, взбежав вверх по ступенькам, вошел в дом моей соседки.
Все, кто остался на улице, молча ждали его, с интересом смотрели на дверной проем, где мужчина должен был появиться.
Константинов вскоре вернулся и разочарованно произнес:
— Что-то я ни одной фотографии его в доме не нашел. Обычно снимки любимых детей стоят в рамочке на видном месте. А фотографии Коли нигде нет. Как бы эту тетю Фросю ее же любимый племянник и не прирезал!
— Как это?— переспросила я полковника.
— Возможно, это был вовсе и не племянник, — неопределенно пояснил мне Константинов.
— А кто тогда? — не отставала я.
— Кто-то, может, из членов секты, — предположил Алексей. — Думаю, Николая приставили поглядывать за твоей соседкой. И по голове он меня хорошо приложил. Я сразу же отрубился! — Константинов дотронулся рукой до своей головы. — Гематома образовалась ого-го! К чему это все я веду? — призадумался он. — Ах да! — вдруг вспомнил. — Так вот, хочу вас поставить в известность. Раз сектанты сменили место пребывания, они намерены устроить новый шабаш, в котором принесут в жертву Люциферу еще одного младенца! Вам, подполковник, — обратился Алексей к начальнику розыскного отдела, — необходимо провести беседу со всеми мамашами, усилить за ними контроль! А я, — Константинов посмотрел на меня, — мы займемся поиском сектантов!
— Может, вам помощь нужна? — спросил подполковник.
— Может потребоваться! — согласился с ним Константинов. — Но только позже! Я позвоню вам! — пообещал он начальнику отдела внутренних дел. — Дайте мне ваш номер телефона, — попросил Алексей. — Сразу предупреждаю: могу позвонить в любую минуту. Это я для того говорю, чтобы ваша группа захвата наготове была!
— Не беспокойтесь! — заверил подполковник Алексея.
К дому Ефросиньи Кузьминичны подъехала «скорая помощь». Подбежали односельчане. Мою соседку вынесли из дома вместе с креслом, погрузили в машину. Я проводила ее взглядом. Мне было жаль тетю Фросю. Хоть она была и сатанисткой. Человек ведь!
***
Следом за «скорой» разъехались и полицейские. Оставшись наедине с Алексеем, мы направились к моему дому.
— Ника! — обратился он ко мне. — С утра во рту не было и маковой росинки! Сейчас бы целого барана умял!
Я улыбнулась.
— Леш, — сказала я, — ты как в воду глядел. У меня как раз баранина дома есть. О! Нет! — тут же опровергла предложение, вспомнив, что выключила газ перед приездом «скорой помощи». — Она у меня недоваренная.
— Доварим! — заверил меня Константинов. — Где у тебя кухня?
— По коридору налево! — ответила я, заходя в дом за Алексеем.
— Ника, — скомандовал он мне, — мой руки и садись за стол!— а сам подошел к плите и зажег газ.
— Я тоже с утра голодная! — отозвалась я. — Но сначала схожу на огород, сорву на салат редис, лук и укроп! Почищу картофель. Он с бараниной сварится.
Я направилась к дверям, но Алексей догнал меня и, схватив за руку, заглянул прямо в глаза.
— Спасибо тебе! — в голосе послышалась нежность. — Ника, могу я тебя обнять? — спросил разрешения полковник секретного отдела второй столицы. — Ведь я тебе жизнью обязан, — он сжал меня в объятиях, прислонив к груди.
— Брось! — начала было я.
— Не спорь! — шутливо произнес Алексей и чмокнул меня в губы.
Я смутилась. Предательски загорелись красным щеки. Такого поворота событий я не ожидала! Вспомнив про жениха, я осторожно выскользнула из рук Алексея.
— Прости меня! Я совсем потерял голову, увидев тебя в палате... в дивном платье! Давно не испытывал таких чувств, как сегодня к тебе! — признался он.
— Очень давно? — почему-то задала я глупый вопрос Константинову.