— У меня к вам личный вопрос.
— Но здесь чем могу, тем и помогу, — Натан Яковлевич развел руки, — вы, же знаете сейчас все по нарядам. У меня в распоряжении остался стол и несколько карандашей. Даже чернил вам не могу предложить. Хотя вы и карандашами отлично справляетесь.
— Я не о снабжении. У меня совсем личный вопрос.
— Хорошо, — ответил он, — хотя я думаю, что и здесь мне вам помочь не чем. И в личных вопросах вы меня обошли и превзошли.
— Как вы считаете, — сказала Татьяна неожиданно громко, — Натан Яковлевич, женщина, которая завела любовника через три дня как узнала о смерти мужа сука?
Натан Яковлевич оторопело посмотрел на нее:
— Танечка, сейчас, когда такая обстановка. Вы нашли, о чем меня…
— Вот поэтому я и интересуюсь у вас, — перебила она его.
— Сука? — тихо переспросил Натан Яковлевич.
— Да, — четко ответила она, — сука! Блядь! Шлюха! Шалава!
— Сейчас если женщина вообще завела любовника это подвиг, — спустя несколько мгновений спокойно ответил ей Натан Яковлевич, — не просто дала в подъезде за ложку тушенки или кусок рафинада, а завела любовника. Мы взрослые люди и понимаем, что есть разница.
— Это ваше мнение или совет мне?
— Натан Яковлевич зябло потер руки. Посмотрел на нее. Опять посмотрел на стол:
— Вы меня всегда поражали своим жизнелюбием. Вы потрясающий человек Таня. Мне жаль, что никогда бы не выбрали меня, будь я даже на двадцать или тридцать лет моложе. Мне остаться только смотреть и завидовать вашей жизни. Быть счастливой в не счастье, это великое умение и великая любовь к жизни. Но скажу вам так, если бы Фанечка завела любовника через день после моей смерти я не стал бы ее осуждать. Если бы она сделала это сейчас или в сороковом году или в двадцать третьем, когда мы с ней поженились. Нам всем осталось не так много, чтобы тратить время на пустые эмоции и чтение передовиц центральных газет. Нас всегда не много остается времени, но понимаешь это только когда ты далеко за перевалом. Когда тебе давно за тридцать или сорок.
— А если бы Фанечка дала за ложку тушенки в подъезде, — спросила Татьяна.
— Сейчас я не стал, бы осуждать ее ни за что, — Натан Яковлевич опять посмотрел на стол заваленный бумагами, — если вы хотите индульгенцию, то не мне ее давать. Я не спас ни свою жену, ни свою семью. И очень стар, чтобы завести новую семью. Жизнь моя так уныло и закончиться, а похоронят меня соседи и Радиокомитет. Какие в такой ситуации советы? Но скажу вам просто — не ищите себе оправданий, они могут не пригодиться в жизни.
54
Она вернулась в свою комнату. Никто не встретился ни на лестнице, ни у двери. И, наверное, это было хорошо. Татьяна открыла дверь и села у стола. Круг замкнулся. Миша обвешал не опаздывать, оговорившись, что будет вовремя, если не задержат на работе. Тяжелый у будущего любовника характер.
Она осмотрела комнату. Нашла чайник, с остатком воды. Под столом стояло ведро, которое Коля изготовил как судно. Татьяна открыла крышку. Ведро было наполовину заполнено замерзшей мочой, калом и рвотой. Закрыв крышку она вспомнила, что в доме давно нет канализации и воды. И жить здесь тяжело, это не подвал Дома Радио.
Миша опоздал на полтора часа. Но зато припер огромный черный чемодан.
— Приданное, — усмехнувшись кивнул он на чемодан.
Он поставил чемодан на пол, открыл его. Потом бросил Татьяне пачку простыней, наволочки и полотенца.
— Здесь нет воды, — тихо сказала она, рассматривая мишино «приданное».
— Я знаю, — ответил Миша, — мыться нам придется по месту работы. А сортир у вас сделали во дворе. Там скворечник фанерный стоит. Хоть на это ума хватило.
— Наверное, сил, — ответила она, — у нас в доме практически никого не осталось. Три домкома умерли за зиму.
— Странно даже, — свистнул Миша, — а дом — то не плохой. Комнаты большие потолки высокие. Странно, что у вас такой контингент.
Простыни которые принес Миша были чистые того самого бело-серого цвета, заполнившего ее жизнь несколько лет назад. Но здесь они пришлись к месту. Они не меняли картину — они ее дополняли.
Она застелила кровать и пожила сверху одеяло. Окно было плотно закрыто. Татьяна повернулась к Мише:
— Ты закрыл дверь?
— конечно, — он кивнул на входную дверь, — как вошел, так и закрыл. Чтобы не возвращаться к ней. И не терять времени.
— Хорошо. Отвернись.
— Ты так хочешь? — улыбнулся он.
— Да.