— Ты хочешь меня только как бабу! Нужна я тебе только для постели!
— Но согласись для начала и этого не мало, — вкрадчиво сказал Миша.
— Знаешь, что дорогой, — выкрикнула Татьяна, — давай отимей меня скорее! Тебе завтра с утра в институт, а мне на радио! Чего ты все тянешь! Нужно тебе это вот и бери.
Татьяна неуклюже наклонилась, стянула с себя зимние штаны, рейтузы, высоко задрала юбку и оперлась руками о высокую спинку дивана. Голову она положила на руки и тихо сказала:
— Миша ты не сделаешь мне больнее, чем уже было. Не стесняйся. Тебя ведь еще заводит, что мы не расписались, ты все еще думаешь, что мы любовники. И это тебя еще бодрит.
Миша отпрянул назад и врезался в приоткрытую дверь. Татьяна распрямилась и, поддерживая рукой, рейтузы подошла к Мише:
— Вот и ты сломался. Сильные вы пока цветы на столе и коньяк в стакане.
Миша схватил Татьяну за предплечья и повернул к стене, она стала вырываться, но о привычке делала это тихо, старалась не только не стонать, но и громко не греметь дверью. Наконец Миша расстегнул штаны и сильнее вжал женщину в стену. Удерживая ее рукой он, неловко покопавшись, забрал тяжелую юбку и овладел Татьяной.
Потом они долго сидели рядом на полу. Татьяна гладила Мишу по давно не мытой голове и раскладывала его липкие волосы.
— А может это оттого, что нам жрать нечего? Хотя ты справился.
Миша смотрел прямо перед собой:
— Я тебе действительно безразличен?
Татьяна поправила его волосы:
— Я сегодня опять лягу с тобой в кровать. Голая и прижмусь к тебе. Плотно плотно. Ты будешь меня чувствовать. Мо ноги, живот, грудь и плечи. А сели хочешь, то я лягу, а ты прижмешься ко мне? Прижмешься так ко моей спине, попе, положишь руки на грудь. Прикинешься ко мне, обнимешь сильно сильно.
— Я тебе, правда, противен? — тихо спросил он?
— Нет, не противен. Я хотела быть с тобой, когда первый раз увидела. Ты мне нравишься как мужчина. Больше, чем человек.
— То есть?
— Ну как тебе сказать, — Татьяна, сбросила с головы Миши несколько кусочков жирной перхоти, — вот мой первый муж нравился мне как мужчина и как человек. Я вообще считала его самым умным в мире. А когда он меня первый раз обнял, тоя чуть не упала. Вернее упала, но он меня удержал. С ним каждый раз был как первый. Я даже думала, что съем свои губы. На Радио смеялись, когда мои искусанные губы видели. А вот Колю я любила как человека. Он неуклюжий был и робкий. Такой смешной неаккуратный, вроде хочет меня, а куда руки класть не знает. То так их положит, то так, то за грудь возьмет, что за бедра, а между ног меня трогать и вообще боялся. Как будто так капкан. А после всегда лежал как рыба на берегу. Лежит, глаза выпучит и дышит. Дышит тяжело и глубоко. Но он добрый был и несчастный. Я первого мужа могла бы бросить. Н сильный был, а вот Колю не могла бы. Он этого не пережил был. Все простил бы. И тебя и еще других мужчин.
Миша тяжело посмотрел на нее.
— А ты думал, что я о других любовниках не думала? Или ты думаешь, что у меня никого кроме них е было.
— Не думаю, — буркнул Миша и уставился в пол.
— Но ты не думай, я не блядь, — сказала ему на ухо Татьяна, — мне человек нужен, мужчина, а не член его измерить.
— И ты говоришь, что доносы писать на любовников нельзя?
— Нельзя, нельзя, нельзя, — быстро сказала Татьяна, — это пошло. Можно с мужем, а потом в общей бане с техником или на кухне соседом, а спать человеком и писать на его доносы это пошло. Ты себя предаешь. Даже не торгуешь собой, а презираешь себя.
— Таня, — пробурчал Миша, — много таких людей и много такого, чего ты, и представить себе не можешь.
— Как ты не можешь представить меня с другими мужчинами?
Миша опять отвернулся от нее и попытался подняться. Она удержала его на полу.
— Женщина чем может мужчину унизить? Пока мужчина в силе он женщину может подавит, а вот когда он сил не имеет то можно ему и сказать многое. Вот я беру тебя в руки, а ты силы уже не имеешь. Имел бы сейчас свалил бы на пол и заткнул мне рот. А я тебе скажу, что пока жила с Колей так мне скучно становилось, что я представляла как в связь с соседом вступаю. С Юрием Ивановичем. Он мужчина крепкий был. И представляла как мы с ним на кухне и в подъезде, как он меня берет, а я и вырваться не могу. А потом, когда силы кончились терпеть думала, как приеду в деревню в фольклорную экспедицию, а там на речке разденусь совсем догола и бултых в воду. А как на берег выходить там мужчина стоит и руку мне подает. Я выхожу, мокрая, голая, мне и холодно и стыдно. А он обнимает меня, растирает, а потом берет. Так ласково, но сильно. Раз берет, два, три, а потом исчезает.