— Наверное.
— Павлик часто звонит. А ты с ним почти и не видишься.
— И что такого, — Танюша, наконец, обернулась к матери.
— Сейчас разное происходит, — тихо сказала мама.
— Хочешь, сказать, если не буду с ним постоянно, то он найдет другую?
— В такое время, Танюша, — мама положила ей руку на плечо.
— Это в любое время было. Зачем удерживать человека, если он постоянно смотрит на сторону.
— Ты это про Павлика? — с тревогой спросила мама.
— Да, что у тебя все про мужиков, — недовольно ответила Танюша, — я совсем не про него.
— Для девушки важно хорошо выйти замуж, — наставительно пояснила мама.
— Знаю, знаю, — отмахнулась от нее дочь, — все вы одно и тоже говорите. И ты, и Маша и Вика. Такое впечатление, что вы ничем больше и не интересуетесь. Мужики, деньги и жратва.
— Не надо так, — сказала мама.
— А как надо? — Танюша, наконец, посмотрела на мать, — вот ты мне скажи, ты была когда-нибудь счастливой?
— Это не самое главное в жизни.
— А что самое главное? «Москвич», на который вы с отцом копили десять лет, и который потом двадцать лет гнил во дворе? Или квартира, за которую мы с Павликом будем платить тридцать лет? А может самое главное это набор немецкой посуды настоящего китайского производства, который вы нам подарите на свадьбу?
— Ты все не так понимаешь, Танюша. Все не так.
— Вот и объясни, как все это надо понимать?
— Разберись сама, — мама посмотрела на нее, — в этом нет ни правильных, ни неправильных ответов.
— Хоть на том спасибо, что хоть не настаиваете как и что надо делать.
— А вот заставить себя что — то делать можешь лишь сама. И никто больше.
— Пошло, мама!
— Пошло. Все пошло, дочь.
66
К лету 1942 года все палисадники и дворики Ленинграда были распаханы. Советская власть резко ужесточила наказания за воровство с огородов. Но лучше всего огороды охраняли жители окрестных домов, те, кто посадил на них морковь, капусту и картофель. Блокадная зима показала, что выживание дело только самих ленинградцев.
в июне Татьяне позвонил Натан Яковлевич:
— Танечка, есть мысль наградить вас медалью.
Татьяна рассеялась в трубку:
— Дорогой, Натан Яковлевич, за что медаль? За перелеты по маршрутам Ленинград — Москва и Москва — Ленинград? Тогда летчики должны давно быть Героями. Да и связные правительственной связи тоже. Пусть сначала их наградят.
Собеседник вздохнул:
— Так и знал, что с вами будет сложно.
— А что со мной так сложно?
— Другие, поверьте, согласились сразу. Даже никто ни одного вопроса не задал.
— Конечно, получение медали или билет до Казани, это не путевка на фронт.
Натан Яковлевич помолчал, покряхтел и тихо сказал:
— Танюша, пожалуйста, получите ее. Медаль эту. Так всем будет проще.
— Если вы просите, Натан Яковлевич, то могу и получить. Хотя не вижу, а собой никаких заслуг.
— Важно, что другие видят.
— Вот пусть они и получают. Они видят, и мои заслуги и могут наградные листы подписывать. Пусть себе напишут и получат. Не сложно.
— Они, Танечка себе уже все подписали. Теперь дело до вас дошло. С вас речь на вручении.
Ну, это конечно, надо про мужество. И чтобы все знали, что такие речи хорошо оплачиваются. Страдания должны быть вознаграждены.
— Как же сложно с вами, — прогудела трубка.
— Натан Яковлевич, — бодро ответила Татьяна, — я на все согласна. Кстати как эта медаль называется?
— В том — то и дело, — замялся Натан Яковлевич, — медаль эта только, что утверждена. Называется «За оборону Ленинграда».
— Да, — тихо ответила Татьяна, — надо же. Он думают, что мы уже отстояли город. Поэтому пора вручать друг другу такие медали.
— Думаю, поэтому вас и включили в число первых награжденных. Во всяком случае, тех, кого объявят. Это необходимо, чтобы награда приобрела вес.
— Конечно, — ответила Татьяна, если медаль первым получит…
Она вовремя осеклась. Все-таки эти телефоны слушали. Не хватало ляпнуть про Жданова. Хотя нет ничего более смешного, чем дать медаль «За оборону Ленинграда» именно Жданову. Вот будет подарок ленинградцам.
Натан Яковлевич быстро ответил:
— Я вас понял, Таня. Хорошо понял. Вы согласились. И это очень хорошо. Вручать медаль вам будут в Смольном. Подготовьте небольшое выступление. Минуты на три — пять. Как вы можете, четко по теме, с акцентом на чувства ненависти к врагу. Запишем ваше выступление до вручения, а потом в записи дадим в эфир. А вы в этом день сможете отдохнуть. Считайте, что пара выходных у вас в кармане.