Выключая все, что делало меня… живой.
Экран гаснет, превращается в черное холодное зеркало.
С глянцевой поверхности на меня смотрит каменная холодная горгулья.
Первые секунды ничего не происходит. Я все еще сижу, прямая, как струна, вцепившись в собственные, исцарапанные в кровь колени.
Лед внутри еще держится, но широкие болезненные трещины стремительно покрываются паутиной маленьких, острых, смертельно ядовитых.
А потом начинается дрожь.
Она зарождается где-то глубоко внутри, в самом центре моей замерзшей сущности. Сначала мелкая и почти незаметная. Я даже не предаю ей значения - беру телефон, чтобы спокойно и методично заблокировать и удалить номер Славы. Не потому что боюсь его навязчивых звонков: я видела его лицо и глаза - с таким лицом люди презирают бывших, а не названивают им посреди ночи, чтобы все вернуть. Это ради себя. Это в себе я не уверена, что смогу прожить без его голоса и сообщений хотя бы один день. Но когда дрожь разрастается, охватывает все тело, от кончиков пальцев до корней волос, телефон выскальзывает из трясущихся пальцев прямо на пол.
Меня трясет. Сильно, неконтролируемо, как в лихорадке. Я обхватываю себя руками, пытаясь как-то справится с приступом, но это все равно, что пытаться удержать в ладонях землетрясение.
Обессилено, как тряпка, сползаю с дивана на пол. Поджимаю колени к груди, сворачиваюсь в клубок, представляя себя мокрицей. Хочу закричать, чтобы хоть как-то выплеснуть боль, но из горла вырываются только тихие, сдавленные хрипы.
Как будто мой голос умер вместе с его последним взглядом.
Как будто умерло вообще все.
И вот тогда приходит боль.
Настоящая.
Она не режет, как боль от предательства, не ноет, как боль от разочарования.
Это другое.
Это ощущение абсолютной безоговорочной пустоты. Огромной, черной, выжженной дыры в моей груди. Там, где еще минуту назад было мое сердце - просто кратер.
Я лежу на полу в своей темной, пустой квартире. И впервые в жизни не плачу, а просто вою - беззвучно, но уродливо и отчаянно.
Я все сделала правильно.
Я… уничтожила нас.
Глава пятнадцатая
Сентябрь врывается в город без предупреждения, смывая остатки летней неги холодными, по-осеннему сердитыми дождями.
Но сегодня - исключение.
Сегодня на небе ни облачка, и полуденное солнце заливает улицы прозрачным, медовым светом, обманчиво обещает тепло, но в тени ощущается прохладная колкость осени. Которую, впрочем, я люблю больше всех остальных времен года. И единственная причина, по которой она навевает на меня грусть никак не связана с похолоданием или меланхолией. Просто дожди, как бы сильно я их не любила, рано или поздно заставят загнать «Медузу» на стоянку до весны. А я так и не нашла в себе силы, чтобы расстаться со своей малышкой в пользу более универсальной, большой, но, конечно, не такой быстрой и красивой машины.
Сворачиваю на перекрестке, тихонько радуясь, что сегодня все светофоры играют в моей команде - ни одного красного. Этот день можно смело отмечать в календаре звездочкой. Одной рукой держу руль, обтянутый новенькой гладкой и как будто даже прохладной кожей, в другой, прижатый к уху, телефон.
— Да, Аркадий Борисович, я вас поняла, - мой голос звучит ровно, почти механически, немного отражается от лобового стекла. - Меморандум будет готов к среде… Я внесу правки с учетом требований «Энергии Будущего»… Нет, разумеется, это не повлияет на общий график. Мы укладываемся.
Я мысленно желаю себе терпения, потому что даже когда заканчиваются все рабочие вопросы, разговор с этим человеком может продолжаться. Аркадий Борисович Любченко - заместителем председателя комиссии по «Синергии», и иногда я думаю, что он попал туда благодаря своей исключительной способности забалтывать всех до смерти. Кажется, ему в конце концов дадут все, лишь бы отцепился.
Но у меня есть железное алиби, почему его можно перебить и свернуть лавочку - еще один входящий на второй линии. Я быстро с ним прощаюсь, желаю хорошего дня и переключаюсь на второй.
— Майя, я быстро! - слышу резвый голос сестры.
— Лиль, привет. Прости, что долго не отвечала - работа. - Мой голос теплеет, сбрасывая казенную сталь. - У меня буквально пара минут, сейчас буду парковаться.
— Я только по поводу ресторана - и все, - тараторит в трубке Лиля. Ее голос, в отличие от того, что я слышала пару месяцев назад, звучит бодро и даже весело. - Все в силе, я заехала и проверила меню еще раз, как ты просила. И добавила еще пару бутылок шампанского.