Мы больше никак и нигде не пересекались - так совпало.
Усилием воли я ни разу не заглядывала на его страницу. Убедила себя в том, что он обязательно очень быстро найдет утешение в объятиях очень подходящей ему девушки. Даже попыталась мысленно за него порадоваться (но, как говорится, не от всей души).
Я утопила свое разбитое вдребезги сердце в работе. В перспективах, которые передо мной открылись. В редких шутках Форварда-старшего на тему моей политической карьеры, если он позволит мне взять над собой шефство.
Я не то, чтобы жила… Но хотя бы дышала, как очень странный, мертвый, но так и не начавший разлагаться труп.
Если бы еще утром кто-то спросил меня, готова ли я встретиться с Дубровским лицом к лицу, я бы пожала плечами и кивнула, причем совершенно искренне. А когда эта перспектива превратилась в реальность - плотина внутри меня рухнула и боль затопила внутренности кипятком.
Допив кофе, все-таки нахожу в себе силы вернуться к письму.
Открываю, перечитываю, заранее зная, что чуда не будет, но все равно верю, что если смотреть достаточно долго, буквы расплывутся, изменятся и сложатся в другое, безопасное имя.
Дубровский.
Вячеслав.
Павлович.
Понтия не имею, откуда он здесь. В проекте приказа его точно не было. Я хорошо помню. Когда мы утверждали состав делегации месяц назад, его кандидатуру даже не рассматривали. Он был слишком загружен финальными тестами «Фалькона».
Воздух в комнате снова становится густым и вязким.
После трех с небольшим месяцев тотальной тишины, мы… будем вместе.
В Берлине.
В одном отеле.
На одном форуме.
Боже, мы ведь, наверное, даже полетим туда на одном самолете.
Я снова трусливо захлопываю крышку ноутбука.
Я не готова. Господи, абсолютно не готова столкнуться с ним лицом к лицу.
Глава шестнадцатая
В день нашего вылета в Берлин небо над городом - серое, низкое, как будто сшитое из тяжелого сукна. Давит, обещая затяжной дождь, и эта меланхолия идеально рифмуется с моим внутренним состоянием.
Я уже несколько минут разглядываю свое отражение в зеркале, примеряя одну за другой свои любимые маски - Майя-профи, похожая на кусок льда, Майя-пофигистка, с пустой казенной улыбкой.
Но больше всего не получается Майя-сука, хотя именно на нее я делаю основную ставку.
Именно Майя-сука должна встретить Славу и с первых минут дать ему понять, что все, что было между нами, давно и безвозвратно кануло в лету, и Майя-сука ни о чем не жалеет. Тем более - не собирается ничего возвращать, никогда и ни за что на свете не станет еще раз рисковать своей карьерой.
Как бы я ни старалась, но убедить в этом даже себя - не получается.
Всю неделю до командировки я буквально сожрала себя в попытках понять - правильно ли поступила? Может, нужно было уволится, стать домохозяйкой..? Поняла, я бы никогда не смогла быть счастлива, если бы оставила все, ради чего жила десять лет. А сейчас…? Счастлива ли я сейчас?
Я еще раз улыбаюсь своему отражению, говорю себе, что готова и что он - просто мужчина, с которым у меня когда-то что-то было. Не более. Точно не повод для истерики и затирания до дыр песен Меладзе в iTunes. Даже если это беспощадный самообман, от которого сводит скулы, я буду так думать. Буду за это держаться.
В гардеробной меня уже ждет «броня» - идеальный брючный костюм из темно-серой шерсти, белоснежная шелковая блузка и остроносые лодочки на высоком, тонком, как стилет, каблуке. Делаю макияж - ровный тон, подчеркнутые скулы, строгие графитовые стрелки и холодная, нейтральная помада цвета пыльной розы. Никакой красной. Красная - это для другой Майи. Той, которая умерла три месяца назад в своей пустой квартире, задушенная собственным беззвучным криком. Майя-сука любит нейтральный цвета, потому что они отлично маскируют ее холодное, не способное любить нутро.
Еще раз оцениваю свое отражение. Оттуда на меня смотрит незнакомка с легкой, ироничной улыбкой, красивая, стильная, абсолютно неприступная. Не хватает только таблички «Не трогать - супер-токсично!». У нее мои глаза, но в них - лед. У нее мои губы, но они забыли, как улыбаться. Она сильная и непрошибаемая. Она никогда не сожалеет о принятых решениях и легко прощается с людьми. И главное - никогда не ревет в подушку по бывшим.
Она справится.
Аэропорт встречает суетой и гулом голосов.
Я регистрируюсь на рейс, сдаю багаж, прохожу паспортный контроль. Все на автомате. Мое тело движется, выполняет необходимые действия, но я - не здесь. Я в ледяной пустоте своего сознания - снова и снова прокручиваю сценарии нашей встречи.