Но я вовремя трезвею, когда замечаю, как рука темненькой красотки словно бы невзначай мажет по его запястью. А он принимает это внимание - легко, словно настоящий Казанова. Отвечает на их улыбки, потом наклоняется, чтобы лучше расслышать, что говорит ему яркая блондинка в обтягивающем платье. Как будто это какой-то другой Дубровский, который воспринимает женское внимание не в штыки, а как должное.
Я понимаю, что слежу за ним слишком долго только когда он вдруг отрывается от своих собеседниц и поворачивает голову в мою сторону.
Успеваю ли отвернуться до того, как наши взгляды встречаются - не знаю, но жжение в затылке ощущается слишком сильно еще несколько секунд.
Я не имею права ревновать. Это абсолютно бессмысленно и так же глупо. Я сама поставила на «нас» крест, потому что это было единственное возможное решение, при котором ни одному из нас не пришлось бы чем-то жертвовать. То, что он, конечно, не сидит в монахах все эти месяцы, буквально очевидно - он всегда был магнитом для женского внимания. Но сейчас, в моменте, меня все равно разъедает ревность - горячая как лава. Удушающая. Она поднимается из самого нутра, обжигает горло, на секунду мешая вдохнуть.
Я чувствую ее физически, как яд, который растекается по венам и медленно меня убивает.
Знать и увидеть - это слишком разные вещи.
Видеть я оказываюсь не готова.
— Майя? - голос Мэтта возвращает меня в реальность.
— Прости, - мотаю головой, пытаясь прийти в чувство. Хватаю у проходящего мимо официанта бокал шампанского. Выпиваю почти залпом, хотя за вечер ни разу не прикоснулась к алкоголю. А сейчас - даже не чувствую его вкус. - Задумалась. И кажется я все-таки переоценила свои силы. Мечтаю снять туфли, в душ и спать.
— Полагаю, это «нет»? - с грустной улыбкой уточняет Мэтт.
— Я… - Хочу отказаться без всяких разночтений, но проклятый слух приковывает разносящийся звонкий женский смех. Я кожей чую, откуда он. Кажется, весь зал знает, что сегодня Дубровский точно не уйдет без парочки номеров телефонов в кармане. Даже если каждый звонок будет означать всего лишь короткую интрижку. - Знаешь, я бы съела что-то более существенное, чем канапе.
Матиас тут же расцветает - так искренне, как может радоваться мужчина, который уже мысленно смирился с отказом. Мы договариваемся встретиться в квартале отсюда - чтобы не привлекать внимание своим совместным уходом.
Но я все время чувствую на спине его взгляд. Чувствую серебро кожей, как инстинктивную угрозу остаткам моего самообладания.
Хочет повернуться - вдруг увидеть, что он там один, смотрит на меня. Я все равно не подойду - нельзя, мы - табу друг для друга. Когда мы притягиваемся друг к другу - не случается ничего хорошего, даже если картинка сладкая до безумия.
Поэтому я, выпрямив голову до ломоты в затылке, иду к Форварду. Говорю ему пару ничего не значащих фраз, отвечаю на такие же суховатые вопросы о том, как я и готова ли к завтрашнему выступлению. Шучу, что свою речь с десяток раз репетировала с секундомером, пока она идеально не уложилась в таймлайн. Получаю его невербальное разрешение покинуть мероприятие и иду к выходу.
Остается самое сложное - пройти мимо Славы.
Собираю всю волю в кулак. Спина - прямая. Голова - высоко поднята. Улыбка - прибита гвоздями к лицу.
Взгляд - строго перед собой, как будто здесь, в этом полном людей зале, я существую в вакууме.
Прохожу в метре от него.
Чувствую его запах.
Слышу хрипловатый смех.
Не смотрю. Даже не думаю - просто мысленно считаю шаги, как будто от этого зависит моя жизнь.
«Останови меня!» - кричит маленькая, до одури влюбленная в него Майя, но я успеваю набросить замок ей на рот. Тяжелый, с которым она камнем идет на самое дно моей души.
Мэтт привозит меня ужинать в маленький, уютный ресторанчик с клетчатыми скатертями и запахом свежего хлеба. Вечер оказывается на удивление легким, почти безмятежным. Мэтт, с его очаровательной улыбкой и искренним интересом, как глоток свежего воздуха после удушающей атмосферы последних месяцев. Он тонко чувствует мое состояние, не задает лишних вопросов и не пытается перевести наш дружеский разговор в романтическое русло. Мы говорим о работе, о путешествиях, о смешных случаях из прошлого, и на какой-то час мне даже удается притвориться женщиной, у которой все в порядке.