Из зеркала на меня смотрит, наверное, самая беспомощная часть меня. Та, которая потирает пальцами маленький кровоподтек на шее, оставленный то ли Славиными губами, то ли зубами. Ей нравится эта метка, ей, как маленькой, не хочется ее прятать.
Она изо всех сил беззвучно орет, когда я открываю косметичку и методично, плотным консилером, «стираю» этот след. Хотя бы с кожи, потому что сереть из памяти - задача с бесконечным количеством звездочек. Тоналкой как ластиком, маскирую усталость. Идеально очерчиваю скулы, чтобы вернуть лицу жесткость. Строгие стрелки - с ним взгляд кажется колючим, холодным. Посл мазка матовой помады в тон цвету кожи, наконец, перестают дрожать губы.
Собираю волосы в высокий прилизанный хвост а ля «Ариана Гранде».
Надеваю белоснежную блузку, застегнутую на все пуговицы, сверху - строгий черный брючный костюм. Высокие каблуки, на которых у спины ни шанса согнуться.
И опять смотрю в зеркало, проверяя, достаточно ли идеально сидит моя броня.
Сентиментальной слабачки в отражении больше нет - там снова сука, и сегодня она в ударе. Готова отпахать на все сто за вчерашний «прогул».
Огромный конференц-зал гудит уже наводнен людьми, гулом голосов на разных языках и раздражающими вспышками фотокамер.
Я сажусь за столом президиума, рядом с Павлом Форвардом, чувствуя себя экспонатом под стеклом. Свет софитов - яркий и слепящий, выжигающий все эмоции.
И все же, первые секунды появления Славы я чувствую скорее как течная сучка, а не как безэмоциональная коллега. Дубровский идет по проходу между рядами, и на него оборачиваются. Он в безупречном темно-сером костюме - пиджак расслабленно расстегнут, без галстука, белая рубашка ластится к мощной груди, интимно льется поверх чернильных узоров на коже. Он спокоен, уверен и собран. Ни тени вчерашней ярости. Ни следа ночной бури. Садится за стол, в двух креслах от меня, бросает официальное приветствие, но даже не поворачивает голову. Кому оно предназначалось - мне, Форварду или нам обоим - называется, «догадайтесь сами».
Модератор, энергичный немец с голливудской улыбкой, объявляет нашу сессию: «Будущее мобильности: синергия технологий и человеческого капитала». Представляет нас: сначала - меня (я вежливо киваю), потом - Славу.
А потом мы уже на сцене. Под сотнями взглядов.
— …именно поэтому, - говорит «сука», и я мысленно восторгаюсь ее выдержке и ни разу не дрогнувшему голосу, — мы в NEXOR Motors делаем ставку не просто на инновации, а на людей, которые эти инновации создают. Наша программа наставничества, наша новая корпоративная академия - это инвестиции в будущее. В то будущее, где…
Я делаю паузу, поворачиваю голову и смотрю на Дубровского. Впервые за этот день.
Мы - команда.
Мы - один механизм, та самая система, которая обеспечивает и создает всю эту красивую картинку идеального будущего. Мы должны «пасовать» друг другу.
— …где технологии служат человеку, а не наоборот, - продолжаю недрогнувшим голосом. - Вячеслав, я думаю, вы лучше меня расскажете о том, как эта философия воплощается в проекте «Фалькон».
Он поднимает на меня взгляд. На его лице — вежливая, профессиональная улыбка.
Берет микрофон.
— Спасибо, Майя, - стены конференцзала наполняют звуки его бархатного уверенного голоса. - Вы абсолютно правы. «Фалькон» - это не просто электродвигатель. Это - экосистема. Это - интеллект…
Со стороны мы выглядим идеальная команда.
Мы говорим, сменяя друг друга, как два опытных фехтовальщика. Он заканчивает фразу, я подхватываю. Задаю наводящий вопрос - Слава отвечает, развивая мою мысль.
Мы шутим. Легко, непринужденно, заставляя зал смеяться и вовремя разряжая налет официальной скуки.
Мы обмениваемся быстрыми, понимающими взглядами. Играем так слаженно и виртуозно, что, кажется, сами начинаем верить в эту игру.
На какой-то миг, один короткий, предательский миг, воображаю, что ничего не было. Ни разрыва, ни боли, ни вчерашней ночи. Что мы - все те же Майя и Слава из Бугаево: только что намокли под дождем, пахнем черешней, а у него где-то припрятан букет полевых цветов. Вижу в его глазах тень прежней теплоты, а в улыбке - намек на обезоруживающую нежность.