— Я дважды пытался развернуть его внимание в эту сторону, - он делает широкий жест, показывая как будто зал, но, скорее всего, имея ввиду весь этот мир. - Но Вячеславу все это претит.
— Не все дети готовы идти по стопам родителей, - все-таки рискую вставить свои пять копеек, хотя Форвард ни намеком не дал понять, что в этом разговоре его интересует мое мнение.
— Давайте я перефразирую: «Не все понимают, что должны», - жестче рубит Форвард. Но потом, переводя разговор на меня, снова заметно смягчается. - Вы, Майя - совсем другое дело. Вы - боец. Вы амбициозны. Вы умеете держать удар и приносить необходимые жертвы ради достижения цели. И у вас, как мне кажется, хватит сил.
Хоть к этому нет никаких причин, я почему-то чувствую пробегающий по спине холодок.
— Сил… на что? - Спрашиваю - и тут же жалею, что задала этот вопрос, потому что не готова услышать ответ.
Он смотрит на меня. Долго. Внимательно.
Как будто примеряет на меня корону. Или эшафот.
— Стать той, кем побрезговал стать мой сын, - произносит наконец Форвард. - Поиграть в большую политику. В качестве… ну, скажем, моей протеже. Для начала.
— Это… шутка? - не верю своим ушам. Он же не может всерьез предлагать мне… дорожку в политику? Или может?
— Это информация к размышлению, - улыбается Форвард. У него на лице написано, что он целиком доволен произведенным на меня оглушающим эффектом. Потом переводит взгляд в сторону, делает жест приветствия и снова переключается на меня, на этот раз - всего на секунду. - Прошу прощения, мне нужно вернуться к своим обязанностям.
Он не произносит этого вслух, но вывод летает в воздухе - когда мы в следующий раз вернемся к этом разговору (а мы к нему точно вернемся), в моих интересах иметь в рукаве что-то более существенное, чем дурацкие вопросы и шок.
Глава восемнадцатая
Я спускаюсь по широким гранитным ступеням Дома с колоннами, и полуденное октябрьское солнце, холодное и яркое, как вспышка фотокамеры, заставляет на мгновение зажмуриться. Воздух прозрачный, колкий, пахнет прелой листвой и уже первыми заморозками. Обычно в наши края настоящий холод приходит не раньше декабря, но в этом году, кажется, будет на удивление холодная осень и снежная зима - об этом наперебой кричат все синоптики.
Я плотнее запахиваю кашемировое пальто и, нащупав в кармане телефон, набираю номер.
— Ну что, Пчелка, спасла мир? - раздается в трубке знакомый, чуть насмешливый голос Саши.
— Пока только согласовала правки к меморандуму о неразглашении, - усмехаюсь я, направляясь к парковке. - Но мир может спать спокойно, я на страже. Как у вас там дела?
— Воюем, - вздыхает он. - Твои доблестные рыцари штукатурки и шпателя умудрились заказать душевую кабину не с левым, а с правым поддоном. Теперь чешут в затылках и говорят, что нужно ломать стену. Я им, конечно, объяснил в доступной форме, куда именно им нужно пойти с этой идеей. Сейчас звонят поставщику, обещают все заменить к завтрашнему утру.
Я невольно улыбаюсь. В моей новой, идеально выстроенной вселенной, где каждый шаг выверен, а каждое слово взвешено, Сашкина простая, земная надежность - как якорь. Как напоминание о том, что где-то еще существует нормальная жизнь, в которой самая большая проблема - это перепутанный поддон для душа.
— Я не знаю, что бы я без тебя делала, - говорю совершенно искренне. - Ты меня просто спасаешь. Я бы с ними до ночи воевала.
— Обращайся, Пчелка.
— Кажется, нам придется согласовывать графики, если так пойдет и дальше.
За этих две недели, что я плотно взялась за подготовку квартиры к переезду, мы с Григорьевым все время на связи, и я правда, без преувеличений, понятия не имею, что бы делала, если бы не его поддержка, рассудительность и готовность помочь. Как оказалось - моя голова может заработать деньги, чтобы купить крутую квартиру и тачку, но абсолютно беспомощна, когда речь заходит о розетках, высоте шкафчиков, выборе новой плиты и прочим мелочам. Любой вопрос на эту тему как будто загоняет меня в глубокую кому.
Я бросаю взгляд на часы - уже почти восемь. Господи.
Теперь я знаю, что на любой вопрос о моей личной жизни могу смело сказать, что у меня крепкие нерушимые отношения с работой.
— Я сейчас поеду, Саш, посмотрю на масштабы разрушений. Кофе привезти?
— Только если без миндального сиропа, - посмеивается он.
В прошлый раз я перепутала наши стаканчики и Григорьев, чтобы меня не обидеть, стоически успел выпить целую половину, прежде чем я обратила внимание, что мой «латте с миндалем» почему-то на вкус как американо.