— Мудрое решение. - Он садится напротив. Ставит тарелку на столик между нами. - Этот воздух может быть довольно токсичным, если дышать им слишком долго. Попробуйте. Тарталетка с муссом из лосося и красной икрой. Местный шеф-повар — волшебник, а вы ничего не ели.
А ты только делал вид, что не обращаешь на меня внимания?
Но на вид эти маленькие шедевры такие соблазнительные, что я все-таки беру одну. Мусс - нежный, солоноватый, тает на языке. Идеально.
Запиваю вкус соком и благодарю.
— Как вы себя чувствуете, Майя? - спрашивает Форвард. Я мысленно побираюсь, потому что уже кое-как научилась считывать его интонацию, и вот это - точно не праздный вопрос для поддержания разговора. Это очередной экзамен. - Комфортно в этой… песочнице?
— Вполне, - пожимаю плечами. До появлени Алины действительно так и было. - Люди везде одинаковые, Павел Дмитриевич. Меняются только ставки.
Он усмехается, берет стакан, но прежде чем сделать глоток, задумчиво осматривается.
Я прошла проверку? Это все?
Похоже на то, потому что несколько минут мы просто молчим, пьем и наслаждаемся маленькими кулинарными шедеврами в сдобных корзинках.
— Вы знали, что здесь будет Алина Вольская? - спрашиваю, мысленно похлопывая себя по плечу за этот акт глупой смелости. Форвард так или иначе, но надрессировал меня держаться подальше от разговоров о личном. Меня это полностью устраивало. Кто же знал, что я же этот запрет и нарушу?
— А почему бы ей здесь не быть? - Он пожимает плечами с абсолютно ничего не выражающим лицом.
— Кажется, все только и ждут, когда она устроит скандал с игрушкой своего папочки.
— Майя, - он вскидывает брови, удивленно и даже как будто слегка восхищенно, - мне нравится ваша абсолютно правильная оценка ситуации.
— А формулировка? - разрешаю себе каплю легкой иронии.
— Блестяще, - хвалит мой строгий наставник. - Надеюсь, только для меня?
— Павел Дмитриевич…
— Все, понял, прошу прощения на необоснованные подозрения. - Он едва касается губами стакана - сегодня мы с ним оба играем в игру «пей и не пьяней». - Всем хочется зрелища, Майя. В этом мире ничто так не ценится, как грязь. И чем она отборнее - тем лучше.
— Семейная драма на публике - это разве интересно?
— Конечно, нет. - Форвард расслабленно откидывается на спинку скамейки, забрасывает ногу на ногу, а я в который раз отмечаю, что для своих лет он очень атлетичный и гибкий. Мой папа в его возрасте, кажется, уже хронически жаловался на болях в спине. - Но ведь все дело в фамилиях. Условный скандал безымянной невестки с безымянной свекровью и близко не так интересен, как Вольская, таскающая за волосы… ну, скажем… дочку человека, от которого зависит, купит Антон Салиев долю в порту - или нет.
Закатываю глаза, и поднимаю вверх одну руку, капитулируя перед тем, что могла бы разузнать эти вещи и без его подсказок.
— Я думала, она его любовница. Знаете, из тех, которых меняют как трусы-недельки.
— Обожаю ваш расцветающий цинизм, - еще один комплимент, на которые Форвард обычно скуп. Но сегодня просто, как говорится, от щедрот. - Но вы имели полное право ошибиться - эта девочка, несмотря на папины деньги, тупая как пробка. Милое личико - ее единственное положительное качество. В буквальном смысле «положительное».
Мы обмениваемся понимающими взглядами и едкими усмешками двух заговорщиков.
Но скандал Монтекки и Капулетти меня сейчас не очень интересует.
— Павел Дмитриевич, вы ведь тогда имели ввиду Алину? Когда говорили, что… он чуть не пожертвовал всем ради женщины.
Объяснять кто такой «он» точно нет необходимости.
Форвард смотрит на меня долго и внимательно. Как будто решает, стоит ли допускать меня на следующий уровень его откровений.
Достойна, потому что итогом этих размышлений становится однозначное короткое «да».
— Но ведь Вольская кажется… - Я в уме подбираю подходящую формулировку. «Правильная партия»? «Хорошая родословная»? В итоге отметаю все эти фантики и озвучиваю напрямую: - Что с ней не так?
Он сначала качает головой, как будто слегка разочарованно - возможно, в эту секунд я и в самом деле сильно понизила свою ценность в его глазах, задавая неуместные вопросы. Но мне все равно.
— Знаете, Майя, этот мир… - Форвард обводит рукой все вокруг: людей, машины, этот роскошный клуб, - он похож на опасный ареал обитания. Некоторые рождаются в нем львами - по праву крови. У них красивая шкура, острые клыки и громкий рык. Но они ленивы, предсказуемы и совершенно не приспособлены к выживанию, если их лишить привычной стаи и кормушки.