Ближе к обеду ожидание становится невыносимым.
И именно тогда в кабинет заглядывает Амина. С лицом, которое я уже мысленно окрестила «Сейчас рванет».
— Он вызывает, - шепчет Амина, трагически закатывая глаза. - Тебя. Одну.
Я иду по длинному, гулкому коридору, и каждый стук моих каблуков по мраморному полу отдается в висках. Чувствую себя так, словно иду не на выволочку, а на эшафот. С учтом предыстории - разница не так уж велика.
В кабинете Резника царит ледяное, почти стерильное спокойствие. Он сидит за своим огромным, похожим на аэродром столом, идеально одетый, непроницаемый, как сфинкс. Даже не предлагает мне сесть. Просто смотрит - долго, изучающе, с холодным, отстраненным любопытством.
— Майя Валентиновна, - начинает ровным, безэмоциональным тоном, в котором нет ни намека на эмоции. - Я получил вашу служебную записку. Очень… педантично. Ценю ваше внимание к деталям и соблюдению процедур.
Он делает паузу, наслаждаясь моментом, но не он один готовил свое лучшее безразличие.
Я просто не даю ему ни намека на то, что его слова хоть что-то во мне задевают.
— Однако, - продолжает он, и в его голосе появляются стальные, режущие нотки, - вы, кажется, упустили один важный нюанс. Я, как генеральный директор, имею право перераспределять бюджеты в рамках общей стратегии компании. И моя стратегия - максимальная эффективность.
Я молчу. Я знаю, что любое слово сейчас будет использовано против меня.
Черта с два он получит такой подарок.
— Я отменил собеседование, - Резник слегка наклоняется вперед, его темные глаза буравят меня насквозь, - потому что у меня возникли серьезные сомнения в эффективности работы вашего департамента в целом. Слишком много ресурсов тратится на… скажем так, неочевидные нужды.
Это очень грязный удар. Он переводит стрелки с конкретного незаконного решения на общую оценку моей работы. Явно не просто так.
— В связи с этим, - Резник берет со стола новую, пухлую папку, - я подписал еще один приказ. О проведении комплексного аудита деятельности вашего департамента.
Он открывает папку. Я вижу официальный бланк, печать, его размашистую, самоуверенную подпись.
— Можно поинтересоваться целью аудита, Владимир Эдуардович? - смотрю на него - и воображаю на месте человека кучу говна. Надеюсь, хотя бы часть моих эмоций он ощущает.
— Цель аудита, Майя Валентиновна, оптимизация процессов, выявление неэффективных статей расходов и повышение общей производительности. Я хочу, чтобы наша компания была образцом современного менеджмента.
Он снова делает паузу. И наносит финальный, самый жестокий удар.
— Руководить аудиторской группой, учитывая его коммерческую хватку и умение видеть финансовую подоплеку любых процессов, будет Антон Костин.
Костин.
Имя взрывается в моей голове, как осколочная граната.
Тот самый Костин, который неуклюже пытался за мной приударить на совещаниях. Тот самый, чьи сальные шуточки и липкие взгляды я отшиваю с ледяной вежливостью. Амбициозный, скользкий, беспринципный карьерист, готовый на все ради благосклонности начальства. Он просто идеальная кандидатура для такой работы - послушная, на все готовая пешка.
Резник не мог выбрать никого лучше. Так и хочется даже поаплодировать его хитрости, почти искренне. Костин достаточно компетентен в своей области, чтобы его назначение не выглядело абсурдным. Резник легко обоснует это «необходимостью привнести коммерческий подход в работу с персоналом». Но я-то знаю , что Костин будет искать не эффективность, а компромат. Перероет все, докопается до каждой мелочи, вывернет наизнанку каждый документ, чтобы найти то, за что меня можно будет наказать - демонстративно, чтобы все знали, что против генерального воевать бессмысленно и опасно.
Я возвращаюсь к себе с четким осознанием, что я выиграла тактическую перестрелку, но Резник в ответ начал полномасштабную войну с применением «тяжелой артиллерии».
— Что сказал? - Амина, выждав паузу, заходит ко мне в кабинет с маленькой вазочкой хрустящего соленого печенья.
Я молча протягиваю ей копию приказа. Она пробегает по нему взглядом, хмурится и рычит и сквозь зубы цедит: «Вот же гондонище…!» Ее эмоциональность немного расслабляет и заставляет улыбнуться.
— Костин? - Она плюхается в кресло напротив. Минуту мы, как мыши, молча и сосредоточенно грызем крекеры. - Но он же ни черта не понимает в нашей работе.
— Зато прекрасно понимает, как нужно лизать важные задницы. Костину и не нужно понимать, - вздыхаю, разглядывая проклятый приказ. - Ему дали команду найти грязь. И он ее найдет. Даже если придется ее придумать.