— Спасибо за помощь, - благодарю Славу, стараясь не поворачиваться к нему лицом.
Он молчит, но я спиной чувствую его изучающий взгляд, как бы говорящий: «Не рассчитывай, что я просто испарюсь».
Мысленно вздыхаю, осознав, что веду себя как маленькая. Мы ж в конце концов, можем просто… оформить наше прошлое в красивую вежливую обертку настоящего, в котором у каждого из нас своя жизнь. Незаметно набрав в грудь побольше воздуха, поворачиваюсь к Славе, собираясь сказать что-то формальное, вроде, «Могу угостить тебя чаем». Он, конечно, откажется, мы попрощаемся и на этом ситуация будет исчерпана - спокойно, вежливо, по-взрослому.
Но вместо заготовленной фразы, в «разговор» вступает не рот, а мой желудок, издав громкий, предательски урчащий звук голода и усталости.
Звук капитуляции.
Я замираю, пока стыд заливает щеки и уши до самых кончиков. Вся моя броня и попытки держать образ невозмутимой железной леди, рушатся из-за одного неконтролируемого звука.
Слава в ответ хмурится.
— Ты когда ела, Би?
— Перекусила… - Пожимаю плечами, стараясь не вдаваться в подробности, потому что не очень помню.
— Когда? - не отступает Дубровский.
— Часов в десять… кажется. - Сдаюсь, но тут же дергаю плечом, стараясь придать этому факту окраску ерунды. Это далеко не первый раз, когда я вечно куда-то лечу, бывает, даже не успевая притронуться к заказу.
— Понятно. - На этот раз Слава тяжело вздыхает, как будто я - его личная, неразрешимая проблема.
Я жду, что сейчас он развернется и уйдет. Исчезнет за дверью, оставив меня одну разбираться с голодом, усталостью и катастрофой на диване - ничего из этого не имеет к нему никакого отношения, и уж тем более идет вразрез с его личной жизнью. Если бы я была на мест его женщины, мне бы точно не понравилось, что мой мужик кормит свою бывшую, даже если это характеризует его как исключительного классного парня.
Но Слава не уходит: сначала вроде бы направляется к двери, но только для того, чтобы небрежно стряхнуть на пол куртку и забрать оттуда пакет со своими продуктами, который несет на мою кухню.
Открывает холодильник, несколько секунд изучает «масштаб катастрофы» - у меня там буквально немного хамона, сыра и кокосовые сливки для кофе. А в его пакете я точно видела яйца, курицу и овощи. Кроме всего прочего.
Все это он перекладывает в мой холодильник - не спрашивая.
Оставляет на столе мясо, помидоры, пасту в форме «гнезд» и красивый кусок пармезана.
В ответ на мой невнятный звук - я сама не понимаю, что именно собиралась сказать в эту минуту - приподнимает бровь. С намеком на удивление, но в большей степени с молчаливым предложением помалкивать.
— Я приготовлю ужин, - озвучивает все с той же интонацией, как будто разговаривает с маленькой.
Это не вопрос, это - утверждение. Констатация факта: он - здесь, в моей квартире, и он будет готовить ужин.
Сюрреализм происходящего зашкаливает.
На моем новом, ни разу не использованном диване спит пьяная, разбитая любовница моего бывшего любовника. А на моей новой, ни разу не использованной кухне стоит мужчина мечты которого я сама же и отшила, и собирается приготовить мне ужин.
— Слав, не стоит… - Пытаюсь его остановить, но получается ни черта не неубедительно. И еще это непроизвольно, неконтролируемое «Слав…» - Я потом приготовлю что-нибудь. Сейчас… не голодна.
— Твой желудок с тобой не согласен, Би, - усмехается он. Длинные пальцы разворачивают куриное филе. Локоть тычет в сторону холодильника. - Чем ты питаешься? Чувством собственной важности?
Дубровский двигается по моей кухне с такой уверенностью и хозяйской основательностью, как будто это его кухня. Открывает нужный ящик, чтобы достать нож, достает из стойки разделочную доску. Его движения - отточенная, выверенная хореография не гостя, а захватчика.
А я просто как дура медитирую на офигенные мускулистые руки, едва прикрытые ультра-короткими рукавами простой белой футболки. Опять же - не в облипку, но сидящей на его его широкой спине как реклама товара для взрослых.
— Где сковородка? - спрашивает, не оборачиваясь, быстро разделывая мясо на тонкие полоски. - И поставь кастрюлю с водой.
Я молча исполняю команды - ставлю воду в модной стеклянной кастрюле и рядом - сковородку с каким-то навороченным керамическим покрытием.
Поправляю ее, чтобы ручка не торчала в сторону, и Слава, наверное, собирался сделать что-то то же самое, потому что тоже протягивает руку и наши пальцы на мгновение встречаются на холодной ручке.