— Майя Валентиновна, а вот здесь, в приказе о назначении Слуцкого, почему нет визы юридического отдела? - сканирует меня взглядом, лениво откинувшись на спинку стула и прокручивая в пальцах дорогую ручку.
— Потому что, Антон Сергеевич, - отвечаю я, не отрывая взгляд от работы, - на тот момент виза юристов для таких документов не требовалась согласно внутреннему регламенту. Который, к слову, лежит у вас в папке под номером три.
— А-а, вот оно что, - тянет он, делая вид, что удивлен. - А я-то уж подумал… непорядок.
Он не ищет нарушения.
Он ищет повод.
Маленький грязный повод зацепиться, чтобы раздуть из мухи слона, чтобы написать в своем итоговом отчете для Резника очередную гадость. Я держусь. Отвечаю на его выпады с ледяным, отточенным профессионализмом. Мой голос ровный, мои аргументы - безупречны. Я не дам этой ручной собачонке Резника ему ни единого шанса увидеть, как внутри меня все сжимается от ярости и бессилия. Мысленно говорю себе, что я - скала, об которую разобьются волны его мелочных придирок.
К концу дня чувствую себя выжатой до последней капли. Голова гудит, виски ломит от напряжения. Мысль о том, что завтра все начнется сначала, становится почти невыносимой.
И в этот момент, когда я уже собираюсь закрыть ноутбук и сбежать из этого персонального ада, «оживает» мой телефон. Амина переводит на меня звонок из приемной - тоже старется при Костине не нарушать даже формальный регламент.
— Майя Валентиновна, к вам курьер.
Господи боже, нет. Только не это. Не сегодня.
Через минуту в кабинет входит молодой парень в униформе цветочного бутика. В его руках - коробка с орхидеями. Настолько большая, что парень выразительно пыхтит и всем видом дает понять, что лучше бы мне поскорее показать место, куда можно уронить эту бомб замедленного действия, пока она не оторвала ему руки.
Костин отрывается от своих крысиной работы и присвистывает.
— Ничего себе, Майя Валентиновна. А вы, я смотрю, не теряете времени даром.
Я игнорю его мерзкий выпад, показываю курьеру место в свободной части кабинета, подальше от моего рабочего стола. Это, конечно, ничего не решает, но хотя бы создает видимость чего-то не очень особенного.
Между бутонами замечаю знакомый белый конверт и с трудом сдерживаюсь, чтобы не разорвать его прямо перед носом у Костина. Знаю, что он будет смотреть, анализировать и делать свои мерзкие выводы. И эти выводы, даже не сомневаюсь добавятся к порции сплетен, которые уже и так циркулируют по офису благодаря Юле.
Нужно что-то делать. Игнорировать Форварда-старшего больше просто нельзя.
Это в конце концов начинает выходить из-под контроля.
Дождавшись, пока Костин, наконец, соберет свои вещи и с неохотой покинет мой кабинет, бросив на прощание очередную двусмысленную шутку, жду, пока за ним закроется дверь. И только потом беру свой телефон.
Пальцы подрагивают от раздражения, когда я нахожу в списке контактов его номер.
— Павел Дмитриевич, добрый вечер. Это Майя Франковская.
— Майя, - его голос в трубке звучит глубоко и бархатно, в нем слышится улыбка. - Какая приятная неожиданность. Я уже почти начал терять надежду растопить вашу стойкость. Понравилась сакура? Или все-таки орхидеи?
— Сакура прекрасна, орхидеи великолепны, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно и официально. — И я как раз хотела об этом поговорить Внести некоторую… ясность. Думаю, нам действительно стоит встретиться.
— И я очень рад это слышать.
— Но я бы хотела сразу прояснить. - делаю глубокий вдох. - Это будет исключительно деловая встреча.
На том конце связи повисает пауза.
— Хорошо, - наконец, отвечает он, и в его голосе больше нет прежней игривости. Только вежливая сухость нужной консистенции. - Если вы настаиваете. Деловой так деловой.
— Я бы предложила встретиться за ланчем, но, боюсь, в ближайшее время у меня не будет такой возможности. На работе… некоторые трудности.
— Понимаю, - его тон становится холоднее. - Тогда ужин? Сегодня?
Я мысленно делаю глубокий вдох. Меньше всего на свете я хочу с ним ужинать, но выбора действительно не остается. Это нужно было сделать еще «вчера», до того, как Костин увидел его роскошные знаки внимания.
— Сегодня, - соглашаюсь я.
— Простите, Майя, но я не могу себе позволить вести деловые разговоры с голодной женщиной, которая провела весь день в офисной битве, судя по вашему голосу, - в голосе Форварда снова появляются теплые, обволакивающие нотки. - Позволите прислать за вами машину?