— Нет, спасибо, я доберусь сама.
— Тогда… «Aethelred», в семь тридцать. Вас устроит?
Я слегка с шумом выдыхаю.
«Aethelred». Ну конечно.
Самый модный, самый дорогой, самый закрытый ресторан в городе.
Место, куда невозможно попасть с улицы. Место, где ужинают те, кто правит этим миром.
— Я… да, конечно, - выдавливаю без особой радости, понимая, что снова теряю контроль.
Он переводит игру на свою территорию и можно не сомневаться, правила тоже будут его. Но я бы сильно удивилась, если бы «серый кардинал» правительства действительно отдал мне хотя бы часть влияния.
— Буду ждать, Майя.
Он кладет трубку. А я еще несколько минут сижу, разглядывая миниатюрную сакуру на своем столе. И понимаю, что ни черта не готова к этому «ужину». Так что, видимо, придется импровизировать. Терпеть этого не могу.
Ресторан «Aethelred» встречает тишиной и полумраком. Внутри нет ни кричащей роскоши, ни пошлой позолоты и бархата. Только сдержанная, аристократичная элегантность. Темное дерево, натуральный камень, приглушенный свет, льющийся из дизайнерских светильников. В воздухе - едва уловимый аромат дорогого парфюма и изысканных специй.
Я одета темно-серое офисное платье - оно достаточно строгое для офиса, но разрез на бедре добавляет нотку дерзости. А короткий приталенный жакет добавляет необходимую тональность элегантности. Я чувствую себя уверенно, но эта уверенность похожа на тонкую скорлупу, под которой скрывается тревога.
Ресторатор, безупречный, как манекен, провожает меня к столику в глубине зала.
Павел Форвард уже ждет - сразу поднимается мне навстречу. Он в дорогом темно-сером костюме, но без галстука. Расстегнутый ворот белоснежной рубашки открывает сильную, загорелую шею. Он выглядит расслабленным и уверенным, как человек, привыкший к таким местам.
— Майя, - улыбается и его зеленые глаза на секунду теплеют. - Вы прекрасны.
Он берет мою руку, подносит к губам и легко касается тыльной стороны. Жест старомодный, почти театральный, но в его исполнении выглядит абсолютно естественно.
Я благодарю и осторожно высвобождаю руку.
Он ведет себя максимально корректно, но мне мне все равно не по себе.
Мы садимся. Официант бесшумной тенью материализуется рядом, протягивает меню в тяжелых кожаных переплетах.
— Я предупреждал, что не стану вести разговоры на голодный желудок, - говорит Форвард, его взгляд с усмешкой скользят по моему лицу. - Так что сначала - ужин.
Я пытаюсь ограничиться легкой закуской, но он настойчив.
— Майя, не заставляйте меня чувствовать себя неловко. Я не смогу наслаждаться своим стейком, зная, что вы ковыряете вилкой листик салата.
Я сдаюсь. Заказываю ризотто с белыми грибами. Он - стейк рибай средней прожарки.
От вина мы оба отказываемся.
Пока ждем заказ, Форвард ведет светскую беседу. Расспрашивает о моих увлечениях, о книгах, которые я читаю, о музыке, которую слушаю. Он говорит легко, остроумно, выглядит искренне заинтересованы во всем, что выскальзывает из моего рта. И я все-таки понемногу расслабляюсь. Я рассказываю ему о своей любви к джазу, о последнем прочитанном романе, о мечте когда-нибудь снова поехать в Италию.
Мы же не делаем ничего такого. Сидим на разных концах стола, мило улыбаемся друг другу. Вежливо поддерживаем беседу. Если убрать тот маленький факт, что этот мужчина буквально целый месяц заваливал меня цветами, все это ничем не отличается от обычной деловой встречи в уютном месте, которых на моем счету уже десятки.
— А вы? - спрашиваю я, чтобы перевести разговор на него, когда чувствую, что вопросов обо мне становится неприлично много. - Чем вы живете, кроме работы и государственных проектов?
— Я? - Форвард усмехается. - Боюсь, моя жизнь не так интересна. Я много работаю. Иногда играю в теннис, иногда, когда позволяет погода, хожу под парусом. И пытаюсь наладить отношения с сыном.
Я радуюсь, что столы здесь довольно массивные и он вряд ли видит, как при упоминании Славы мои ноги под столом сжимаются до боли в коленях. Как будто есть что-то совершенно неправильное в том, что он вдруг появился за нашим столом как молчаливый призрак.
Теперь вести вежливую болтовню будет еще сложнее. Что мне на это ответить? Сделать вид, что я не услышала последние слова про Славу? Спросить про яхту? Про его теннисные рекорды?
— Майя, бросьте деликатничать, - говорит Форвард, совершенно правильно считывая причину моего молчаливого замешательства. - Я понимаю, что вы хотя бы в некоторой степени, но имеете представление о том, что Дубровский - мой сын.